Проклятые судьбы (ЛП)

Мама разложила на моей кровати красивую белую рубашку и темные брюки для фотосессии. На нагрудном кармане золотом был вышит фамильный герб Акруксов; два дракона тянулись к единственному пламени над ними, их хвосты переплетались там, где была напечатана наша фамилия.

Я надел парадную одежду и подошёл к зеркалу на стене, используя какое-то средство, чтобы откинуть назад свои вьющиеся волосы. Обычно я никогда не беспокоился, но сегодня был особенный день. Тот, которым я был полон решимости наслаждаться. Я хотел увидеть, как кожа моего отца натягивается на самую сияющую улыбку, которую он мог изобразить перед камерами. Я хотел почувствовать дискомфорт, скрывающийся в его глазах, почувствовать, как кровь приливает к его шее, когда друзья поздравляют его. Я собирался купаться в каждом восхитительном моменте. Я бы принял сотню побоев за это. Сегодняшний день был моим. И я собирался владеть каждой секундой и запечатлеть каждую в памяти. Я знаю, что дальше все будет не так просто. Но дни, несомненно, собирались стать лучше. Они будут.

— Это нечестно! — Я услышал, как Клара плачет где-то в конце коридора.

Я направился к своей двери, вышел в коридор и обнаружил, что отец тащит ее за руку. Он был одет в черный костюм, который больше подходил для похорон, чем для торжества. Но опять же, я предположил, что для него это было своего рода смертью. Смерть его абсолютного контроля надо мной. Ха. R.I.P.

— Ты сделаешь это, Клара, и это не просьба, — прорычал отец, а она бросила в него порыв теней, отбросив его на шаг назад. Его рука метнулась к ней так быстро, что у нее не было времени остановить его, когда та врезалась в ее щеку, заставив голову повернуться набок.

Мое сердце забилось сильнее, когда я наблюдал, не двигаясь ни на дюйм, на случай, если они заметят меня и втянут в то, из-за чего происходит драка.

— Папа! — взвыла Клара, прижимая ладонь к покрасневшей щеке. Затем она упала на колени, обхватила его ноги руками и крепко обняла. — Не делай этого со мной, пожалуйста! Я не люблю темноту!

— На чердаке горит свет, глупая девчонка, — рявкнул он. — Ты не можешь быть замечена прессой, так как недостаточно хорошо скрываешь тени. Один промах, и мы будем разоблачены. — Он схватил ее за волосы, поднял на ноги и потащил за собой, пока она рыдала, как ребенок.

Они завернули за угол, и мое сердцебиение выровнялось, когда я поспешил вперед и направился вниз по лестнице. По крайней мере, мне не придётся иметь с ней дело сегодня.

Я съел миску хлопьев на кухне, прежде чем снова наполнить миску и съесть еще одну, потому что, черт возьми, почему бы и нет? Можно и отпраздновать. Как бы мне хотелось сегодня потанцевать с мамой и обнять ее на глазах у всех. И эта мысль разрывала и раздирала давнюю рану в моей груди.