Проклятое дитя

— Но ведь у меня всегда будешь ты, — мягко улыбнулась Анна, почему-то вдруг несмело протягивая к нему руку — странная робость в его присутствии, никогда не возникавшая прежде, вдруг полностью завладела ею.

Но она все же коснулась кончиками пальцев его лица, и он тут же распахнул глаза. Девушка смутилась его взгляда, впервые видя что-то непонятное и незнакомое ей в серых омутах. Но тут же его взгляд стал привычно нежным и заботливым.

— Я ведь обещал, — мягко произнес Хасин, а его рука коснулась цепочки на ее шее, доставая амулет, спрятанный в вырезе платья.

Анна сжала его пальцы, которыми он держал кулон, в руке, глядя ему в глаза поверх их сцепленных рук.

— Ты такой красивый, — вдруг прошептала девушка, тут же распахнув глаза от удивления, заставив Хасина заливисто рассмеяться, что смутило ее сверх меры.

— Я польщен твоим первым комплементом, — хмыкнул демон, приподнимаясь на локтях и хитро заглядывая в потупленные глаза принцессы.

— Не знаю, сорвалось вдруг с языка, — пролепетала девушка с легкой улыбкой на губах.

— Со мной ты всегда можешь говорить обо всем, что есть в твоей головке. Любые вопросы, даже самые откровенные — ты всегда получишь от меня ответ и не будешь высмеяна или осуждена. Запомнила?

Анна уверенно кивнула ему с более расслабленной улыбкой. А потом с тоской посмотрела на окно, где вдалеке солнце заходило за горизонт.

— Ты скоро уйдешь. А мы едва…

— Я останусь, если ты хочешь, — коснулся Хасин ее лица, которое тут же просияло радостью.

— Хочу, — закивала Анна, но тут же бросила взгляд на дверь. — Только вот леди Мирай…

— Она не будет против, — ответил беловолосый демон, раскрывая объятья, в которые Анна окунулась, успокаиваясь окончательно рядом с ним и в его нежных руках.

Они разговаривали до самого рассвета. Обо всем и ни о чем. Много смеялись и шутили. Девушка ни на миг не отпускала руки Хасина, будто боялась, что он исчезнет прямо на глазах, стоит лишь перестать удерживать.

— Скоро рассвет, — с той же тоской, что смотрела на закат, произнесла Анна, наблюдая, как светлеет небо.

— Что мне сделать, чтобы ты не грустила? — лежа за ней и обнимая ее со спины, спросил Хасин.

Их положение явно было нарушением всех правил этикета и норм приличия, и у леди Мирай была бы истерика, заметь она в постели своей воспитанницы демона, вот так бесстыдно обнимающего юную девушку. Но леди сладко спала в гостиной под мороком этого самого демона, давая им обоим возможность не думать о приличиях и манерах, которые для одного никогда не были приоритетными и соблюдались скорее из вежливости, а для другой не имели значения в отношении Хасина.