Проклятие ульфхеднара

Женщины затихли, храня на лицах печать тяжёлых размышлений. Возможно, не хотелось им доверять свои жизни и благополучие сейдконе. Ведь мало ли, что случиться может, как бы хуже не стало. Но Тругун вздохнула наконец, принимая решение на правах старшей.

— Хорошо, Ингольв Радвальссон. О тебе говорят, что ты человек твёрдый и надёжный, а потому я доверяю тебе и твоим спутникам, кем бы они ни были. Мы уйдём с рассветом, дай только собраться. Но ты сможешь обещать нам, что больше ни одному мужчине, что войдёт в этот дом, не будет ничего угрожать?

Ингольв коротко посмотрел на Эльдьярна, который будто бы даже впал в лёгкое забытьё. Но тот сразу очнулся и покивал: соглашайся.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, Тругун.

Больше ничего обсуждать не стали. Женщины завозились, собирая в дорогу кое-какие припасы и тёплую одежду. Взяли топорики и даже лук: уж неизвестно, охотиться или защищаться в случае чего. Асвейг успела вздремнуть под шорох их возни. Эльдьярн с Ингольвом пока ушли: осмотреться в округе. Проснулась уже под самое утро, когда все оказались в сборе. Тихо стучал по крыше то ли дождь, то ли мокрый снег. Всё кругом за стенами дома шуршало и шепталось. Тяжесть чужого сейда стала ощутимее.

— Через два дня возвращайтесь, — напоследок сказал женщинам Ингольв, когда они уже направились к двери. — Нас тут может уже не быть, но вы не пугайтесь. Это только означать будет, что теперь всё хорошо.

Тругун ничего не ответила, только посмотрела на Асвейг и увела дочерей и сестру за собой.

— Ты, Ингольв, здесь останешься, — проговорил Эльдьярн, когда стихли шаги женщин. — А мы с Асвейг пойдём источник отыщем. Я уже знаю, где он, но тебя туда вести не стал. Мало ли. Чтобы не зацепило.

Викинг вздохнул тяжко, но не ему в таких делах перечить. Асвейг только воды перед уходом выпила: никакой завтрак сейчас в нутро не полез бы. Уж до того плохо становилось всего лишь поблизости с чужим злым колдовством. Предчувствовала она, что нелегко придётся, даже если всё делать будет Эльдьярн, а она так — смотреть. И хотелось что-то сказать Ингольву. Хоть что-то. Но ведь не навсегда прощаются. Он тоже задерживать её не стал, только глянул протяжно исподлобья.

Снаружи и правда сыпал тяжёлый, разбухший от влаги снег, налипал на ветви, затягивал хмурое небо слепой пеленой. Камни на вытоптанной дорожке, что вела от дома, стали скользкими — так и норовят вывернуться из-под ног. Эльдьярн пошёл вперёд молча и твёрдо. Ничего не пояснил, ни о чём не предостерёг. Как будто мысленно он уже обратился к делу, которое предстоит совершить вот-вот. Скоро они сошли с тропы и свернули вглубь леса. И как только бледный утренний свет совсем скрылся за рваной сетью ветвей, стало вовсе дурно.