Избранные произведения. Том III

— Глоток воздуха! — воскликнул он театрально, обернувшись к портье. — Желаю здравствовать!

Лидочка узнала голос и хотела спрятаться за лохматого. Но военлет на нее не обращал внимания, а Мученик просил:

— Что вам надо?

— Господин Васильев, — сказал портье, — в одиннадцать я запираю двери!

— Еще чего не хватало! Это гостиница, а не приют благородных девиц!

— Такие времена, — сказал мужчина в синих очках, — такие нравы.

— Вот и отлично, — сказал Васильев. — Тогда вы, господин Мученик, дадите мне триста рублей. А я вас не застрелю.

— Погуляйте, — сказал Мученик, — проветритесь. Я не знаю никакого Мученика. У меня чистые документы на Иванова.

Васильев выругался и хлопнул дверью, выходя на улицу.

Лидочка отошла к зеркалу, рассматривая себя критически и чуть ли не враждебно. Она ожидала, пока портье освободится. Тот почувствовал, что Лидочка ждет, и спросил:

— Что еще, мадемуазель?

— Я прошу вас перевести меня в другую комнату.

— Это еще почему? Разве ваша плоха? Раньше никто не жаловался.

— Ко мне ломились — вон тот господин, он врывался ко мне и угрожал, что высадит дверь.

— Это ошибка, — сказал портье. — Он не вас искал, клянусь честью, не вас. Его пассия уже неделю как уехала с одним земгусаром. Честное слово. — И портье засмеялся высоким тихим смехом, глядя на Мученика, который должен был знать, почему это воспоминание так забавно.

— Первым делом, как доберусь до Севастополя, поставлю там вопрос о милиции… — сказал Мученик. — Как во Французской республике.

— Не спешите, — сказал портье. — Во Французской республике тоже начали «Марсельезой», а кончили гильотиной.

— Гильотина порой не мешает, — решительно заявил Мученик.

— Как бы не добрались до евреев, — сказал портье.

— Кстати, о девушке, — улыбнулся Мученик, которому замечание портье было неприятно. — Я бы на вашем месте пошел навстречу ее желанию. Не дай Бог, ваш Васильев сломает дверь. Ночью он не станет разбираться, та ли это женщина или иная.

— Хорошо, — не стал спорить портье. — Переходите в соседний. Хотя я не гарантирую, что Васильев не станет стучать и туда.

— Спасибо. — Лидочка вернулась к стойке и поменяла ключ. — Я должна вам доплатить?

— Бог с вами, — отмахнулся портье. — Вещи перенести? Ах да, вы же путешествуете налегке!

Разумеется, Лидочка меняла номер не из-за Васильева. Ее больше волновал второй человек, тот, кто обыскивал ее номер и наверняка вернется.

Новый номер тоже выходил во двор, но под окном были кусты и зелень.

Теперь, когда Лидочке было уже не так страшно, она спокойно разложила на столе свои вещи, пересчитала и перепрятала деньги. Потом уселась в низкое кресло под торшером и пожалела, что у нее нет с собой книжки для чтения.