Избранные произведения. Том III

А более простое означает, что Лидочку приняли за кого-то другого. Мало ли Берестовых на свете…

Лидочка попробовала замок — замок был самый простой — его ничего не стоило отжать ножом. И крючок болтался без дела — не за что было его закидывать.

Все-таки Лидочка заперла дверь. Какой ни есть — но замок.

Несмотря на усталость, спать расхотелось. Она взяла сумку и стала думать — куда ее спрятать, чтобы грабитель, вернувшись, ее не нашел. Она подставила к шкафу стул и положила сумку на пыльный верх шкафа, но потом поняла, что, если грабитель высок ростом, он без труда заглянет на шкаф и увидит сумку. Положить ее под матрас? Грабитель первым делом будет искать именно под матрасом и под подушкой, туда кладут свои секреты все женщины и дети.

Так она и стояла с сумкой в руке посреди комнаты, словно окаменела от невозможности решить задачку — как подыхающий от голода буриданов осел.

В коридоре глухо пробили часы. Лидочка считала их астматический бой: девять. Гостиница еще не стихала — по коридору проходили, разговаривая на возвышенных тонах, пьяные люди, хлопали двери — снизу доносился звук молдаванского оркестрика. На улице послышалась нестройная песня.

В дверь постучали.

Вот он! Лидочка стояла у окна, прижав к груди сумку. Пальцы ее тут же жутко замерзли — отнять у нее сейчас сумку значило отломать пальцы — иначе не возьмешь.

Постучали снова. Проверяет, поняла Лидочка — здесь я или нет. Если я не откликнусь, он начнет взламывать замок.

— Откройте, — раздался голос. — Я смотрю в замочную скважину и знаю, что вы в апартаментах.

Голос был пьяный, глухой и неповоротливый.

Лидочка молчала, она прикрыла ладонью сердце, чтобы оно стучало не так громко.

— Вы будете моей, чего бы то ни стоило, — сказал голос. — Я видел вас и понял — обладание вами превратилось в смысл моей жизни. Вы меня слышите? Да ответьте мне, в конце концов! Неужели вам нужно, чтобы я ломал дверь?

После недолгой паузы последовал удар в дверь.

Лидочка отбежала на цыпочках к окну — посмотрела вниз — в комнате не было балкона, внизу, метрах в четырех, был тротуар. Обняв фонарный столб, сидел пьяный.

— Мас-ка! — сказал голос из-за двери. — Мааска! Я тебя знаю! Ты будешь моей, ты будешь вопить в моих объятиях!

Человек засмеялся и тут же продолжил трезво:

— На втором этаже есть камин. Я видел у печки ухват. Его достаточно, чтобы взломать дверь. Клянусь честью! Жди, птичка!

Лидочке слышно было, как преувеличенно твердые шаги удалились по коридору. За каждым тянулся хвостик тонкого звона — на нем были сапоги со шпорами!

Она считала секунды и не смела подойти к двери — пьяный мог караулить за углом. Но если он принесет лом или что-то подобное, то легко вскроет дверь.

Лидочка решилась. Она схватила сумку и приоткрыла дверь. Коридор был пуст.