Избранные произведения. Том III

Пошли туда! Возьмем всех на цугундер и спросим: а ну, за кого вы — за народ или за царя!

Тут уж кричали «ура!» так громко, как никому иным не кричали.

Раису почему-то это обидело. Она начала громко говорить, обращаясь к окружающим:

— Ну что же это за порядки? Зачем так на офицеров говорить? Ну, Коля, возрази! Выйди и скажи, Коля!

— Офицер! — закричал мужик рядом с Колей. — Здесь он! Пускай говорит! Чего попрятались?

— Пускай говорит! — шумели вокруг.

— Ну вот, — Коля сказал укоризненно Раисе, но та была уверена в себе.

— Иди, — сказала она. — Почему не пойти.

Колю толкали в спину, тянули за рукав.

— Давай! Давай! — кричали издалека. — Где офицер?

Колю буквально вытолкнули из толпы на лестницу — он выпрямился, оправил шинель, фуражку.

— Разве это офицер? — закричали из толпы. Но кто кричал, Коле было непонятно, потому что все лица были серыми пятнами — все одинаковые. Да и сам он для людей был лишь силуэтом на фоне открытой двери в городскую управу, вестибюль которой был ярко освещен.

— Какой это офицер? — кричали совсем рядом. И еще кто-то засвистел: — Это же прапорщик!

— Господа! — закричал тогда Коля, который понимал, что, если не найти нужных слов, его могут растоптать, избить, убить. — Вы не правы, господа! Офицерство совсем не однородное! Я сегодня стоял рядом с адмиралом Колчаком! Это настоящий патриот — он тоже за революцию!

Несколько человек закричали «ура!». Дальше, по бульвару, те, кто ничего не слышал, подхватили, крик прокатился вдаль. У управы давно уже молчали, а окраины толпы все шумели.

— Вспомните лейтенанта Шмидта! — Коля поднял руку, как Суворов, который шел впереди своих гренадеров. — Он был золотопогонником, но отдал жизнь за свободу народа… Гарантия свободы — сплочение всех сторонников Временного правительства!

Коля говорил и еще — ему кричали, ему свистели, впрочем, мало кто понимал или слышал, что говорил этот худой высокий прапорщик. Самый упрямый из трамваев двинулся, пробиваясь сквозь толпу. На темной улице особенно ярко светились его окна.

Коля хотел спуститься к Раисе, но за его спиной уж стоял сам городской голова и еще какие-то чины из Думы. Еранцев тянул Колю внутрь здания:

— На минутку, господин прапорщик. На минутку.

В вестибюле толпились люди состоятельного и весьма напуганного вида.

— Мы вам искренне благодарны за то, что вы успокоили толпу, — сказал Еранцев.

Один из гласных, тучный и тоскливый, протирая пенсне, добавил:

— Мог быть мордобой или даже смерть, да, смерть!

Остальные в вестибюле недовольно зашумели — гласный был нетактичен, никто не намеревался говорить о смерти.

— Господа! — возопил тучный гласный. — Вы забываете о судьбе мичмана Фока!

— Надеюсь, никто из нас не последует его глупому примеру, — отрезал Еранцев.