Избранные произведения. Том III

Мартовский день выдался солнечный, даже припекало. Зеленая трава выбивалась на косогорах и на бульваре… Солнце отражалось в воде, и было весело.

Там же, на Графской пристани, епископ Сильвестр отслужил молебен во славу народного революционного правительства и всего российского воинства. Затем, когда священнодействие закончилось, он позволил адмиралу перейти к следующему этапу праздника.

Александр Васильевич пошел вдоль строя матросов и солдат, останавливаясь, и громко, высоким, пронзительным, слышным по всей площади голосом, выкрикивал:

— Народному правительству — ура! Верховному главнокомандующему — ура!

Матросы, солдаты, а особенно гимназисты весело и дружно подхватывали: «Уррра! Уррррааа…»

Завершив обход войск, Александр Васильевич поднялся на ступени Морского собрания, откуда и принял парад. Оркестр играл церемониальный марш, части с различной степенью выучки разворачивались и проходили по площади мимо адмирала. Колчак стоял на шаг впереди остальных генералов и офицеров, держа ладонь под козырек черной фуражки. Тонкие губы были тесно сжаты.

Обывателям, которых накопилось уже несколько тысяч, зрелище парада было по душе. Многие стояли, украшенные красными бантами и розетками, над толпой виднелись два или три красных флага. Но ни Колчак, ни иные лица, принимавшие парад, никаких бантов и ленточек себе не позволяли — тем более что пока и не было указаний из Петрограда по части дальнейшей судьбы армейского церемониала.

Когда последний отряд реалистов, сопровождаемый оркестром, прошел мимо собрания и площадь опустела, если не считать зрителей, не спеша расходившихся по домам, потому что было уже около часа и пора обедать, Колчак обратился к стоящим ближе прочих генералу Веселкину и епископу Сильвестру и произнес благодушно:

— Кажется, мы успели.

Глупый Веселкин хохотнул, не поняв, чего же успели, и сказал:

— Пора, пора, желудок пищи просит!

И сам захохотал.

— Свой долг перед революцией мы сегодня выполнили, — заметил ехидный Сильвестр, и остальные вокруг засмеялись.

— Впрочем, вы правы, — позволил себе улыбнуться Колчак. — Мы заработали обед. Революционерам уже поздно начинать демонстрации.

Он был уверен, что достаточно долго отвлекал внимание горожан и нижних чинов.

В час уехали обедать к Веселкину, полагая, что праздником революция завершилась. Но не учли, в том числе и умный Александр Васильевич, что дальнейшие события могут включать иных участников, вовсе не тех, что прошли парадом или отхлопали в ладоши.

Пока шел обед, сложилась иная ситуация.