Избранные произведения. Том III

Сила человека определяется не только и не столько его способностями и амбициями, как той поддержкой, на которую он может рассчитывать. Корнилов популярен в армии, в ее правом крыле, но за исключением ударного полка не имеет частей, непосредственно ему подчиненных и верных. Рузский и Брусилов — штабные полководцы, скорее исполнители, чем вожди. Вице-адмирал Максимов, командующий Балтийским флотом? Он ничем не командует… А вожди политические? Лидеры эсдеков — говоруны либо темные лошадки, скрывающиеся по Ментонам и Базелям, — вряд ли у них есть поддержка более чем нескольких сот таких же заговорщиков. Эсеры — Чернов? Спиридонова? Крестьяне могут клюнуть на их призывы отдать землю, но крестьянство — слишком расплывчатая категория. В России оно ни на что не способно, кроме вспышек слепого бунта. Остаются правые. Дума. Родзянко. Милюков. Гучков. О либералах вроде Львова и Керенского можно и не думать — они ничтожны…

Как ни поверни — в России нет лица, имевшего бы организованную и дисциплинированную поддержку, подобную той, что имеется у Колчака в Черноморском флоте. У Колчака. Он думал о себе в третьем лице, отстраненно, будто читал книгу о жизни великого человека… А не поздно? Тебе сорок семь, Александр Васильевич, у тебя неладно со здоровьем, в тебе нет того задора и силы, как десять лет назад.

Но отказаться от исторического шанса спасти Россию, повернуть ее историю в спасительном направлении — значит не выполнить предначертания судьбы, а за это судьба жестоко отомстит.

— Жребий брошен, — сказал Александр Васильевич вслух и оглянулся — не слышит ли кто. Но он был в кабинете один.

Александр Васильевич взял со стола колокольчик. Звон его был мелодичен, но проникал за много стен. Адъютант тут же появился в дверях.

— Все ли в порядке? — спросил Колчак.

— Как вы приказали, Александр Васильевич, — ответил адъютант.

— Через час?

— В десять ноль-ноль, — сказал адъютант.

В десять ноль-ноль утра 5 марта вице-адмирал Колчак и прочие высшие чины Севастополя и Черноморского флота закончили слушать литургию, совершаемую в Николаевском соборе епископом Сильвестром. После этого процессия крестным ходом двинулась от собора на Нахимовскую площадь, к Графской пристани.

Здесь уже были выстроены для парада сводные команды кораблей, запасной полк, а также отряды гимназистов и реалистов. Народу собралось множество. Хоть о параде стало известно лишь в восемь утра, но народ в городе уже несколько дней ждал какого-то большого праздничного события, которое было бы достойно революции и душевно бы соответствовало ей."

"Именно потому Колчак и устроил парад с молебном и оркестрами. Инициатива в решениях должна была исходить от него, потому что в ином случае нашлись бы желающие взять власть в свои руки.