Избранные произведения. Том III

Его брови сошлись к переносице, лоб пересекся морщинами. Он дышал быстро и лихорадочно.

— Что с вами? — с надеждой спросил князь.

Распутин уронил голову на руки и глухо произнес:

— Налей чаю. Жажда мучает.

Юсупов начал наливать чай, он видел, как трясутся его руки, но остановить дрожь был бессилен. Только бы не заметил Распутин… Ну почему он не умирает! Он же должен давно умереть!

Неожиданно Распутин уперся ладонями в стол и поднялся. Сделал несколько шагов по комнате, увидел гитару Юсупова.

— Сыграй, голубчик, что-нибудь веселенькое, — попросил он. — Люблю, когда ты поешь.

Юсупов покорно взял гитару. Тяжкое, тупое чувство провала овладело им.

Он запел «Степь да степь кругом…».

— Не то, — сказал Распутин, — совсем не то. Я же веселенького просил.

— Не могу, — искренне ответил Юсупов, — настроение невеселое.

Юсупов пел и смотрел на часы.

Оказывается, уже пошел второй час, как Распутин сидит в подвале.

— Спой еще, к цыганам не поеду, — сказал Распутин. — Тяжко мне…

Он прикрыл глаза, словно задремал.

Более Юсупов не мог выдерживать этого поединка.

— Я сейчас приду, — сказал он.

— Ты куда?

— По-маленькому, отлить, сейчас вернусь.

— Ну иди, потом и я схожу. — Распутин вяло улыбнулся.

Юсупов выбежал из комнаты и в несколько прыжков преодолел два пролета лестницы.

Его шаги услышали. Когда он распахнул дверь, за ней стояли Пуришкевич и Васильев.

Юсупов приложил палец к губам.

— Он жив? — спросил Великий князь. — Не вышло?

— Яд не подействовал! — сказал Юсупов.

— Этого не может быть! — откликнулся доктор. — Как медик я ответственно заявляю вам, что яд совершенно свежий и доза его достаточна, чтобы убить роту.

— Может, он выплюнул? — спросил Пуришкевич.

Юсупов только отмахнулся. Ему показалось, что за спинами его сообщников стоит знакомый человек, которому здесь быть не положено, но он никак не мог приглядеться к нему и узнать.

— Мы пойдем все вместе, — сказал Пуришкевич, — мы накинемся на него и задушим.

Все двинулись к выходу из кабинета. Ими руководило нетерпение, чувство волчьей стаи.

Феликс расстался с Распутиным, но не со страхом перед ним. Он представил себе, как, мешая друг дружке, вся эта компания вваливается в подвал и Распутин, который жив и здоров, встречает их, подняв стул или схватив в руку бутылку вина. Еще неизвестно, кто возьмет верх.

— Стойте. — Князь загородил соратникам дорогу. — Я сам. Мне только нужен револьвер. Дмитрий Павлович…

Дмитрий Павлович был в походной форме, ремень через плечо, на нем кобура.

Великий князь не раздумывал, расстегнул кобуру и протянул револьвер Юсупову.

Возвращаться в кабинет не стали. Так и стояли на лестнице, уверенные в том, что ожидание вот-вот закончится.

Юсупов оказался почти прав.

Распутин был жив.