Избранные произведения. Том III

Все стояли вокруг стола, обозревали тарелки и блюда с пирожными, словно макет поля боя, какие устанавливают в военной академии на занятиях по тактике.

— Начнем? — спросил Феликс. Голос сорвался, пришлось откашляться и повторить вопрос. Феликс был зол на себя за такое мелкое проявление слабости.

Он открыл дверцу резного шкафа черного дерева и достал оттуда заготовленную коробку.

Пуришкевич посмотрел на нее жадно, Феликс подумал, что он оголтелый человек. Очень опасный.

Доктор Лазаверт подошел к столу поближе, шуба мешала ему.

— Позвольте, — сказал штабс-капитан и стащил шубу с доктора. Он кинул ее на кресло. И Феликс подумал — только не забыть ее здесь. Только не забыть. Все может сорваться из-за пустяка.

В коробке была небольшая широкогорлая склянка и в ней — несколько палочек цианистого кали.

Доктор взял блюдце, положил на него палочку и принялся разбивать ее чайной ложкой. Палочка была не очень твердой и послушно рассыпалась в порошок. Доктор растирал порошок, он был при деле и успокоился — он мог не думать об убийстве, достаточно заняться приготовлениями к медицинскому опыту.

— Пирожные, — приказал доктор Феликсу, словно хирург, который велит сестре милосердия подать ему скальпель.

Феликс подвинул коробку с пирожными.

— Вы уверены, что он любит именно эти пирожные? — спросил доктор.

— Да, я видел, как он их пожирал, — сказал Феликс. — Как грязная скотина.

Он пытался раззадорить себя.

Пирожные оказались шоколадными эклерами — доктору было нетрудно отделить верхнюю половину и положить по толике порошка в темный крем. Остальные следили за движениями рук доктора, словно учились делать так сами, в следующий раз.

Никто не произнес ни слова, пока доктор, нашпиговав последнее, десятое пирожное, не распрямился и ссыпал остатки порошка в коробку.

— Что-то спина болит, — сообщил он, — видно, погода меняется.

Штабс-капитан Васильев, единственный из всех, нашелся и ответил:

— Судя по приметам, грядут морозы, и значительные притом.

— А в рюмки будем насыпать? — спросил Феликс.

— Рискованно, — сказал доктор. — Он может заподозрить, если Феликс Феликсович откажется пить с ним. Лучше не рисковать.

— А пирожные? — спросил Пуришкевич. — Князь тоже откажется.

— Я не люблю сладкого, — сказал Юсупов. — Григорий знает об этом."

"— Следует сделать на столе некоторый беспорядок, — вдруг заговорил Великий князь. — У вас были гости и ушли. А убрать не успели. Разоренный стол вызывает доверие. Одни гости ушли, другие пришли, вы человек гостеприимный, но порядка в доме нет.

Феликс хотел было возразить — порядок в доме был. Но спохватился. Великий князь обращался не к нему, а к Распутину.