Избранные произведения. Том III

— Лев Иванович, обедать, обедать, грибной суп на столе, вы его любите, — пела Евдокия Матвеевна, которая, как собака, почуявшая опасность, завиляла хвостом."

"— Супов — не желаю! — отрезал полковник, сбрасывая шинель на руки хозяйке дома и скрипя галошами, которые никак не слезали с сапог.

— Что-нибудь произошло? — спросил Кирилл Федорович, появившись в дверях залы с газетой в руке.

— А вы не знаете? — Лев Иванович изображал гнев. Но не очень убедительно. Его почти никто не боялся. Если не считать проштрафившихся прапорщиков и фельдфебелей, задержанных патрулем в непотребном виде: что-что, а сверкнуть орлиным взором он умел. — Вы не знаете? Что он сбежал?! — повторил Лев Иванович, и галоши полетели вдоль коридора.

— Ах! Какое счастье! — воскликнула Лидочка.

— Что? Кто сбежал? — спросила Евдокия Матвеевна.

— Вот именно. — Лев Иванович, проходя в залу, уткнул перст в грудь Лидочки. — Он сбежал! Скажи, это было подстроено? Скажи, ты специально это сделала, чтобы отправить меня по этапу? Что скажете генерал Думбадзе?

— Лева, садись и расскажи по-человечески, — попросил Кирилл Федорович, который умел управляться со своим приятелем. — Кто сбежал, куда, зачем сбежал. И при чем здесь Лидия и Думбадзе?

— Я выполнил вашу просьбу? Я, рискуя карьерой, устроил свидание в моем кабинете? Они беседовали с глазу на глаз. А потом что?

— Что? — спросил Кирилл Федорович и налил из лафитничка с лимонными корочками добрую рюмку. Протянул коменданту. — Что потом?

— Потом он убежал. Особо опасный преступник! И я способствовал, да?

— Он из твоего кабинета убежал? — спросил Кирилл Федорович.

— Как он мог из моего кабинета? Там второй этаж и окно закрыто. Нет, когда все кончилось, его увели. Потом Лидочка ушла. Ну, я думаю, все обошлось. Тут врывается этот парвеню Вревский и начинает на меня кричать!

— Так что случилось в конце концов? Ты пей, Лева, пей.

— Спасибо. Когда этого юношу вели в полицейское управление, по дороге, на улице, он прыгнул через забор — и был таков.

— Лев Иванович, я ровным счетом ничего не понимаю, — вмешалась в разговор сообразительная Евдокия Матвеевна. — При чем здесь вы? При чем комендатура? Вы принимали у себя…

— Лева не принимал, а допрашивал, — поправил жену Кирилл Федорович. — И после допроса отправил обратно. И где-то потом, в неизвестном месте, при невыясненных обстоятельствах, арестант исчез. Может быть, убежал, а может быть, отправлен на каторгу.

Кирилл Федорович налил и себе, они выпили с комендантом, и комендант, повторяя порой: «А чего же Вревский, а? Нет, ты скажи, какой мерзавец этот Вревский — говорит, что меня самого упечет… ну, Вревский!..», постепенно пришел в себя и даже развеселился, представив, как полиция носится по Ялте в поисках преступника.