Избранные произведения. Том III

— Удивительно все-таки, — сказал он, — что наш корабельный Мозг до сих пор не раскусил языка. Возможно, именно в этом журнале написано: «Надвигаются холода. Собирайте вещи и бегите».

— Нет, — сказал я, перейдя в следующую комнату. — Все случилось неожиданно. Она даже не успела убрать за собой постель.

— Почему она?

— Здесь жила женщина.

Я прошел на кухню. Холодильник был пуст. Я откинул створку ставен. Там все так же бушевала метель, и белые волки, собравшись у вездехода, старательно обнюхивали колеса.

— Ты был прав, — сказал Бауэр.

— В чем?

— Она была женщиной.

Я поднял полотенце. Хозяйка дома бросила его небрежно на стол, и оно свешивалось до пола.

— Крысолов, — сказал я.

— Что? — крикнул Бауэр.

— Крысолов загудел в дудочку, и она побежала на улицу.

— Но дверь за собой заперла. Иди сюда. Посмотри, какой она была."

"Бауэр держал на коленях толстый альбом. В нем были рисунки, любительские, робкие, несколько фотографий, надписи разноцветными чернилами, глазастые цветы и шестиногие зверюшки в углах страниц.

— Она училась в Смольном институте, — сказал Бауэр, раскрывая альбом на первой странице, где был приклеен акварельный портрет девушки с удивленными бровями, мягким коротким носом и пухлыми, четко очерченными губами. Глаза были темно-синими, с черными ободками. — Она была дочерью небогатых, но благородных родителей.

— Тебя не приглашали в этот дом, — сказал я. — И никто не разрешал тебе брать этот альбом.

— Я не виноват, что хозяева не захотели меня дождаться.

Я взял альбом с собой. Ведь он никому уже не понадобится.

— Ты даже никогда не узнаешь, как ее звали, — сказал Бауэр, когда мы возвращались к катеру.

— Не важно, — ответил я. — Буду звать ее Кристиной. Я давно хотел познакомиться с девушкой по имени Кристина.

На самом деле мне было очень грустно, что я никогда ее не увижу. Я вспомнил, как давно, лет десять назад, я увидел в старом альбоме фотографию готической статуи, что стоит в Нюрнбергском, а может быть, в Кельнском соборе. Статуя изображала тонкую, гибкую, очень печальную женщину, красивей которой я не видел. Кажется, звали ее Ута и умерла она восемьсот лет назад. Мастер умудрился вылепить ее живые, нервные руки и тоску в глазах. Рядом была статуя ее мужа — сытого, крепкого графа. Я уверен, что он жестоко обращался с Утой. И несколько дней я мучился глупо и бездарно из-за того только, что никогда не смогу защитить ее от этого графа, увезти в Москву или в Луноград, уговорить пойти на курсы биоников или программистов, приезжать за ней после рейса и везти ее в Калькутту, Рио-де-Жанейро или какое-нибудь другое чудесное место…

— Мы останемся здесь до весны, — сказал капитан. — Я связался с Землей. Завтра сюда вылетает экспедиция. Просили нас пока собирать информацию.