Избранные произведения. Том III

Мне подсовывают сомнительную бумаженцию, в которой говорится о дьявольщине, душе и так далее. Да вы знаете, с кем имеете дело? Я — доцент, кандидат наук, член партии, народный заседатель, наконец! И вы пытаетесь убедить меня в том, что существует дьявол, а у людей есть душа. Как вы только посмели рот раскрыть!

— А что, — спросил Сашок не без ехидства, — души у людей нет?

— В том смысле, в котором вы имеете в виду, абсолютно отрицаю. Но с точки зрения гуманизма, в переносном значении, разумеется, это признается.

— А чем же вы тогда торговали?

— Учтите, я никогда и ничем не торговал. Я вообще не склонен вступать в темные сделки.

— Даже с Сидоровым? — осмелел Сашок. Он почувствовал, что за возмущенными речами доцента скрывается жуткая неуверенность в себе.

— Отстаньте со своим Сидоровым! — почти закричал доцент, но осекся, потому что в дверь заглянула полная женщина в шелковом халате, с властным крупным лицом и спросила:

— Ты меня звал, Сеня?

— Я сейчас освобожусь, — ответил Сеня, принимая гордую позу.

— Ты помни, что через три часа машина, а ты еще не сложил вещи.

— Помню, кисочка, помню, — сказал доцент. — Мы с товарищем Сидоровым сейчас.

Женщина оглядела Сашка убийственным взглядом — он ей не показался. Но ушла.

Доцент провел ладонью по взмокшему лбу.

— А она не продавала? — спросил Сашок.

— Вы с ума сошли! — отмахнулся доцент. — У нее никогда не было души."

"— Значит, разбираетесь все-таки, — сказал Сашок. Ему и смеяться хотелось, и плакать. Вроде бы надо уходить, но вроде бы разговор еще не окончен. И Сашок стоял. А доцент тоже не знал, как его выгнать.

Наконец доцент вздохнул, протянул Сашку расписку. Потом убрал руку.

— Пожалуй, я ее оставлю себе, — сказал он. — Как курьез. Да, как курьез.

— И в Аллахабад повезете? — спросил Сашок, который за прошедший день стал куда лучше, чем раньше, разбираться в людях. — За границу такие бумажки не пропускают.

— Ничего, — сказал доцент. — Пускай здесь полежит.

— Ну уж нет! — рассердился Сашок. — Сами говорите, что не подписывали, значит, другой подписывал. А раз другой подписывал, эта бумажка для вас чужая. Давайте ее обратно!

И не нужна была расписка Сашку, но хотелось позлить вспотевшего доцента. Тот буквально разрывался между желанием сохранить расписку и страхом признаться. Рука его непроизвольно протянула расписку ко рту, и Сашок вдруг понял: сейчас будет жевать ее, как попавшийся шпион.

— Не подавитесь, — сказал он.

— Я не могу! — воскликнул доцент. — Я пробивал эту поездку много лет. Я не могу от нее отказаться.

— А душу дьяволу продавал?

— Души нет!

— Души нет — отдай расписку!

— Души нет, — повторил обреченно доцент.