Избранные произведения. Том III

Верка вскарабкалась на платформу, вытерла ладони о джинсы.

Мужчина, который ей помог, был невысокого роста, скорее полный, чем худой, в маленьких, старомодных (или, наоборот, очень модных) очках. На нем был длинный плащ с подложенными плечами и синяя шляпа. Теперь мало кто носит шляпы. Но мужчине шляпа помогала обойтись без зонтика.

Мужчина перехватил Веркин взгляд и сказал тонким быстрым голосом:

— В шляпе тоже есть резон.

Верке некогда было разговаривать с очкариком, она сказала ему спасибо и побежала к кассе.

С предчувствиями лучше не спорить.

Только когда электричка отошла от перрона, Верка поняла, как зябко и противно было на улице. В вагоне началась райская жизнь, тем более что пассажиров почти не было и не нужно было стесняться своего вида.

Верка уселась у окна.

За три остановки не высохнешь, но все-таки передышка. А то ведь, если не будет автобуса, придется до больницы топать пёхом, а это и в хорошую погоду минут двадцать, проверено.

Глава 2

Больница была старая, еще дореволюционная. Она состояла из двух трехэтажных корпусов и низкого приземистого морга, за которым поднималась высокая кирпичная труба. На самом деле она к моргу отношения не имела — просто там стояла котельная. Но некоторые больные, а уж тем более посетители думали, что труба нужна для сжигания мертвецов. Поэтому она такая высокая.

Баба Элла лежала в большой палате на втором этаже.

Она еще почти не вставала, только если соседки помогали сходить в туалет.

Баба ждала Верку и заранее была недовольна ее опозданием, хотя Верка никуда не заходила, только купила калорийную булочку. Автобуса долго не было, вот и задержалась.

Верка поздоровалась со всеми. В палате лежали пять женщин, почти все старые, ревматички или с артритом. Сплошные стоны и безнадежность.

Баба Элла все сразу заметила, хоть Верка и почистилась в раздевалке.

— Свинья везде грязь найдет, — сообщила она сердито внучке. — В какой канаве ты искупалась?

— Дождь идет, — ответила Верка. — Ты по-большому ходила?

Потом она протерла бабу Эллу влажным полотенцем, налила ей Катькиного молочка, но баба и здесь нашла к чему придраться.

— Чем ты ее кормишь?

— А что?

— Привкус у молока нездоровый. Ты ее пастись водишь?

— Вчера за домом на лугу привязывала.

— Не там привязывала.

Верка стала считать про себя. Не будешь же собачиться с бабкой прямо в палате.

— Когда выписывают, говорили? — спросила Верка.

— На тот свет меня выпишут, — сказала баба Элла, а тетка с соседней койки, Клавдия Семеновна, стала смеяться. Ее бабкина воркотня забавляла. — У них есть уколы, — сообщила баба. — Поднимают на ноги, как в сказке. Но только за наличные.

В палате трудно говорить, чтобы все не слышали. Толстая Марина от двери добавила:

— Я сама видела.