Избранные произведения. Том III

— Господи, прими душу грешную. — Аспасия перекрестилась.

— Нам Покровский нужен, — сказал Васильев. — Ты Покровского не видел?

— Ивана Ивановича?

— Ивана Ивановича, — подтвердила Аспасия. — О нем потом поговорим. Ты лучше расскажи — как устроился? Ты свою девушку встретил? Живете с ней?

— Встретил, — сказал Андрей, смутившись, будто эта встреча была изменой Аспасии. А в сущности, так оно и было.

— Я рада, — сказала Аспасия.

— А вы почему здесь?

— А ты давно Покровского видел? — загремел Васильев. Андрей подумал: чего-то не хватает. Черной повязки!

— Как ваша рука? — спросил он.

— Как надо, — ответил Васильев. Жестом фокусника он вытащил из кармана галифе черную ленту.

— Гриша, — сказала Аспасия, — у нас с тобой дело.

— Драпаем, — сказал Васильев упрямо. — Но в трудный момент кто рядом с Асей? Я, пьяница, никуда не годный штабс-капитан, лучший пилот на всем Черном море — вот кто рядом!

Васильев был пьян. Не настолько, чтобы шататься, но пьян.

— Трапезунд сейчас — плохое место, — сказала Аспасия, — но я оттуда не убежала. Я думаю — вернусь.

— Что, пришли турки? — Андрей не читал об этом в газетах, но газеты стали такими ненадежными. Они забывали о важном и тратили время на споры между партиями и радетелями за народ.

— Нет еще, — сказала Аспасия.

— Вы будете здесь жить?

— Нет, одного человека найдем и уедем.

— Покровского? А зачем он нужен?

— Когда ты его видел?

— На второй или третий день после того, как мы утонули. Наверное, он уехал. Если бы он остался, я бы его увидел.

— У нас к нему дело, — сказала Аспасия. — Если бы ты знал, где его найти, я бы тебе по гроб жизни была благодарна.

Андрей знал адрес его сестры. И у него не было оснований не помочь Аспасии. Но его остановил взгляд пьяного военлета и напряжение в голосе Аспасии — оба дышали часто, как гончие псы.

Конечно же, гончие псы!

— Чего он натворил? — спросил Андрей, попытавшись улыбнуться.

— Натворил? — Васильев был поражен. — Ваня? Мой друг Ваня, он — само послушание.

«Мой друг Ваня!» — это уж никуда не годилось.

Все осталось там, за морем. Выстрелы, ночные погони и блеск кинжалов отлично укладывались в экзотическую жизнь Трапезунда. Но Андрею так не хотелось продолжения этого в тихом Батуме!

— Вы замечательно сели на воду, — сказал Андрей Васильеву. — Очень ловко.

— Ничего особенного, — ответил летчик, — море было гладкое, как стеклышко. Не посадка — шутка. Так где же отыскать Ваню?

— Честное слово, не знаю. — Он обращался к Аспасии.

— Я верю, Андрюша, — сказала гречанка. — Где тебя искать, когда соскучусь?

— Мы живем пока в пансионе Ахвледиани. Тебе каждый скажет.

— Если мне нужно будет, я к тебе Гришу пришлю, — сказала Аспасия. — Мне появляться не с руки.