Избранные произведения. Том III

На белом переднике одной из них было кровяное пятно — транспорт вез три сотни раненых, их было больше, чем здоровых пассажиров.

Андрей вернулся в свой коридор. Он помнил, что его каюта — шестая по правой стороне, но, видно, обсчитался и толкнул дверь в следующую за своей каюту Ивана Ивановича. И спокойно вошел, рассчитывая увидеть за столом Российского, но вместо него увидел Ивана, который стоял, наклонившись над столом и разглядывая нечто темное, металлическое, схожее с толстой книгой.

— Прости, — сказал Андрей, — я дверью ошибся.

Иван Иванович резко обернулся и старался встать так, чтобы прикрыть телом лежавшую на столе книгу. Он ерзал задом по ребру стола, и это было бы смешно, если бы не бешеные от злости глаза крестьянского сына.

— Ты что? — шипел он. — Ты чего, тебе что надо? Иди, иди отсюда…

— Прости, Иван, — сказал Андрей, послушно отступая к двери, — я же не думал, что тебе помешаю.

И только когда он уже был за дверью, в коридоре, Иван Иванович перестал ерзать у стола и оторвал взгляд от Андрея.

Андрей закрыл за собой дверь — получилось нескладно. Менее всего он намеревался шпионить за Иваном — ведь тот и не скрывал, что занимается контрабандой, и Андрею дела до того не было.

Конечно же, Иван Иванович испугался от неожиданности — мало ли кто мог зайти в незапертую комнату.

Иван Иванович выглянул из своей каюты.

— Андрюша, — сказал он, — ты напугал меня. А с перепугу я мог бы в тебя и пулю всадить.

— Надеюсь, у тебя нет револьвера, — сказал Андрей. Он уже держался за ручку своей двери.

— А то заходи ко мне, — сказал крестьянский сын, — посидим, у меня коньяка немного осталось.

— Спасибо, — сказал Андрей, — не хочется, а то еще снова испугаешься.

И он вошел к себе, где, мирно пыхтя, Российский расшифровывал надпись XIII века.

* * *Утром «Измаил» должен был оказаться в видимости Батума. Но незадолго до того, как в рассветной мгле возникли высокие лесистые берега Грузии, в Трапезунде начали разворачиваться события, имевшие прямое отношение к транспорту и даже более того — к экспедиции профессора Авдеева.

Рефик Мидхат по прозвищу Ылгаз, заменивший покойного Гюндюза во главе турецкой семьи контрабандистов, тот самый, который столь упорно преследовал Андрея Берестова, а перед самым отплытием «Измаила» побывал на его борту, ночью растолкал своего верного помощника Халиба и отправил его со срочным поручением. Сам же велел принести себе крепкого кофе и, усевшись на низкий диван, стал ждать, удастся ли его план.

Халиб быстро добежал до дома, в котором жил армянский негоциант Сурен Саркисьянц, и условно постучал в калитку. Халиба не ждали, но Сурен не стал терять время — он быстро оделся и спустился к неожиданному ночному гостю.

— Сурен, — сказал Халиб, — у меня есть очень важная новость.