Табу на вожделение. Мечта профессора

А ты стоишь тут предо мной и вместо того, чтобы благодарить… у тебя хоть капля гордости есть?

Она нервно сцепила пальцы в замок и тихо обронила:

— Не преувеличивайте! Все было не так!

— А как? Как все было?

— Неважно! Главное — мы уже во всем сами разобрались!

— Вот и ладненько! — короткий кивок. — Все, Попова! Диспут завершен!

Отчаянно всхлипнув, девушка вновь ухватила его за запястье, страшась, что он уйдет. И тут же услышала до крайности напряженное:

— Я что, неясно выразился по поводу рук?

— Каких рук? — недоуменно.

— Тех, которые тебе следует держать при себе!

Пропустив мимо ушей замечание преподавателя, Юля проникновенно заглянула в его бездонные, помеченные тьмой глаза, и пробормотала:"

"— Пожалуйста, Марат Евгеньевич! Их нельзя выгонять! Вы же сами все слышали — попытайтесь вспомнить. Маклакова и Сурикова не вмешивались в нашу стычку с Шершневой. А Анька… ей с лихвой хватило визита в ваш кабинет — до сих пор от страха трясется. Есть и еще кое-что. Обстоятельство, изменившее мою точку зрения. С одной из этих девушек очень жестоко обращается отец. Он бьет ее. Сильно бьет. Клянусь, я собственными глазами видела жуткие шрамы от его ремня на ее теле. Представить страшно, что он сделает с ней, если бедняжку вышвырнут из общежития, или — упаси Боже — из ВУЗа! Поймите меня правильно: я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал! Не хочу стать причиной чьей-то боли! Для меня это очень серьезно. И очень важно. Как прикажете мне жить потом с таким знанием? Как людям в глаза смотреть? Я… я же спать спокойно не смогу!

Тяжелый вдох. Неопределенное покачивание головой.

Шумный выдох. И наконец угрюмое…

— Да ты, похоже, и так не спишь! — отозвался он, прожигая в ней дыры до безумия странным взглядом. Гневным. Даже… ревностным? Чуть подавшись вперед, мужчина невесомо (почти нежно) провел костяшкой пальца по ее щеке, вынуждая невольно затаить дыхание. — Все чаще и чаще вижу эти синяки у тебя под глазами. Такими темпами Назимов из тебя… быстро все соки выжмет! Ничего от прежней тебя и не останется! Тебе оно надо?

— Я знала, на что шла! — потерянно улыбнулась. — И нет причин для беспокойства — я справляюсь! И с работой. И с учебой. И с…

— Похвальный энтузиазм! — надменная ухмылка ожесточила черты его лица. — Но сегодня я получил отчет Макарова по вашей группе. Тревожный отчет.

— И? Что в нем тревожного?

— На этой неделе ты проспала и опоздала на четыре первые пары. Из четырех.

— Какое это имеет…

— Ты без сил! И дальше будет только хуже!

Юля внутренне содрогнулась от его слов. Подобная перспектива пугала.

— Так что там с нашими каторжниками? — попыталась уйти от ответа.

Не вышло.