Табу на вожделение. Мечта профессора

Кажется, в этот момент он даже не дышал — так сильно волновался.

И девушку внезапно осенило: ему не хватает этого. Всего этого!

Нежности. Ласки. Женского тепла. Матери, в конце концов.

— А где родители Артема? — спросила Юля раньше, чем успела подумать. — Почему он живет с тобой?

Казалось бы, банальная фраза заставила Марата вздрогнуть.

На его мощной шее взбугрились вены. Он напрягся всем телом. Нахмурился.

И холодно уточнил, сверкая сталью в твердом непреклонном взгляде:

— Это проблема?

— Что? — растерянно.

— То, что он живет со мной — проблема для тебя?

— Нет! Просто любопытно!

— Любопытство сгубило кошку!

— Сую нос не в свое дело, да? — грустно улыбнулась."

"— Пойми, есть вещи, которые…

— Они на небе! — внезапно перебил их Артем, взволнованно вытаращив свои глазенки. — Папа и мама умерли. Теперь они на небе!

* * *Юля застыла, будто громом пораженная.

Нет, в глубине души она подозревала нечто подобное.

Но одно дело подозревать. И совсем другое — знать наверняка.

Ей стало не по себе. Сделалось дурно. Тошно. Теперь, глядя в упор на своего профессора, она видела не ненавистного всеми Серпа. Она видела человека, перенесшего страшную потерю. Мужчину, чьей стойкости и силе духа можно было лишь позавидовать. И восхититься ею втихаря.

«Не знают! — твердила про себя. — Все они… совсем тебя не знают!»

Устало выдохнув, Каримов бросил детские вещи на диван.

— Одевайся! — велел своему племяннику. — Мы подождем тебя внизу.

Затем он подтолкнул Юлю к двери, накрыв своей ладонью ее поясницу.

И даже сквозь ткань она ощущала, как нестерпимо его прикосновение жжет кожу. Ей хотелось остановиться. Обнять его. Хоть как-то выразить свое сочувствие. Но что-то сдерживало. Что-то мешало. Уже спускаясь вместе с ним по лестнице, Попова нервно сглотнула и выпалила на выдохе:

— У тебя… была сестра?

— У меня был брат! — прилетело в ответ. — Младший брат.

«Прямо как у меня…»

Стоило лишь на секунду представить, что с Костей может случиться нечто дурное, и сердце болезненно сжалось в груди от леденящего душу страха.

Но все же любопытство в очередной раз взяло верх над разумом.

— Давно? — прокаркала чужим старушечьим голосом. Горло драло, чудовищно саднило, и она ничего не могла с этим поделать. — Давно его не стало?

— Давно, — сухо обронил Каримов. — За полгода до рождения Артема.

— Господи…

Она остановилась как вкопанная на последней ступеньке.

Ноги точно к полу приросли.

— Что с ним случилось?

Марат угрюмо смотрел куда-то сквозь нее.

— Его убили. Перерезали горло, когда он возвращался вечером домой, и оставили умирать на лавочке у подъезда. Там-то его мама и обнаружила.

— Нет! — ужаснулась Юля, едва сдерживая слезы. — Не может быть! За что?

— Если бы я знал, пташечка! — кривая усмешка.