Табу на вожделение. Мечта профессора

 — Доставай! Иначе я сделаю это сам!

— Да было бы из-за чего так волноваться! Подумаешь! — на эмоциях выпалила девушка, подчиняясь его требованию. — Обычная бумажка! Вот, пожалуйста!

— Тогда почему ты прятала ее от меня? — сухая ухмылка.

Уже протягивая свой «трофей» профессору, Попова вспомнила — почему.

Вспомнила, что успела уничтожить лишь часть послания от Селезневой!

Что вторую его половину можно спокойно прочесть!

И ей резко поплохело от одной лишь подобной мысли.

«О, черт! Нет! Нет!»

Юля сжала бумажный комок в кулаке что было сил и стремительно завела руку за спину. Каримов прищурился, точно насквозь пронзая ее помутневшим взглядом. Его дыхание сбилось. Грудь тяжело вздымалась. Тишину пространства разбавил хрипловатый мужской голос:

— Отдай мне это!

— За… зачем?

— Просто отдай!

Нахмурившись и упрямо вскинув подбородок, Юля твердо выдержала взгляд Марата.

И так же твердо возразила:

— Простите, но… нет!

Испытывая неимоверное облегчение, она торопливо разорвала скомканный лист на мелкие кусочки прямо у себя за спиной. А после запустила их в воздух подобно праздничному конфетти.

В тот же миг сильные мужские руки стиснули ее талию.

Грубо. Властно. Собственнически.

А секунду спустя Юля и вовсе забыла, как дышать.

Ведь, склонившись к ее уху, Марат прошептал:

— Нестрашно!

— Да? А… почему?

— Я уже проверил этот реферат, пташечка! От корки… до корки!

Глава 18

От его слов в голове стало пусто. А в ушах чертовски сильно зазвенело.

Вспыхнув от стыда подобно кучке хвороста, Юля судорожно наполнила легкие кислородом и крепко зажмурилась, будучи не в состоянии вынести пристальный, проникающий прямо в душу взгляд Каримова.

«Черт подери! Просто грандиозный… попадос!»

Ей хотелось стоять так вечно. В темноте. Неподвижно.

Искусно пародируя безжизненную каменную статую.

Ощущая лишь безбожно горячие мужские руки на своей талии и… прислушиваясь к совершенно дикому грохоту собственного сердца.

Но увы. Реальность настойчиво диктовала свои условия. И в этой самой реальности ей предстояло перестать корчить из себя идиотку и как можно скорее придумать правдоподобное объяснение своим нелогичным поступкам.

«Вот зачем я это сделала? Зачем? Проклятье!»

Деваться было некуда. Мысленно досчитав до десяти, Юля распахнула веки.

И тут же оказалась в плену его темных глаз. Сказать, что Серп смотрел на нее странно — не отразить и сотой доли действительности. Он будто… сожрать ее хотел. Со всеми потрохами. На столь пугающие мысли наталкивала и ухмылка мужчины. Хищная. Плотоядная. Даже зловещая.

Не помня себя от ужаса, Попова уперлась ладонями в грудь преподавателя, пытаясь отвоевать хоть немного личного пространства.