Табу на вожделение. Мечта профессора

Настойчиво игнорируя легкое головокружение, она зарисовывала строчки сплошняком. Прилагая усилия. С чудовищным нажимом. Словом, делала все, чтобы было невозможно разобрать ни слова.

Ее руки тряслись. А уши закладывало от рева собственного пульса.

Когда было сделано лишь полдела, в коридоре, в непосредственной близости от кабинета, раздался голос Марата — он возвращался после беседы с Ильей.

«Что я делаю? — запоздалое раскаяние отрезвило не хуже ледяного душа. — Господи, что я делаю? Да он же меня за это… ну, все! Либо Серп меня сейчас придушит, либо я сама… от страха… ласты склею!»

Действуя на адреналине, на голых инстинктах, Юля решилась на крайние меры. Надрывно дыша, она вырвала злосчастную страницу из папки, скомкала и торопливо запихнула лист в задний карман своих джинсов. В этот самый миг дверь кабинета распахнулась, и Каримов вошел внутрь. Его раздраженный вид и до крайности взбешенный взгляд не предвещали ничего хорошего.

Попова даже вздрогнула, когда он сосредоточил свое внимание на ней.

А она, как назло, не успела отойти в сторону. Камнем застыла у его стола.

Их молчаливые гляделки, казалось, длились целую вечность.

Наконец, громко хрустнув позвонками затекшей шеи, мужчина заговорил:

— Чего натворила?

— Я? — нервно сцепила пальцы в замок. — Я… ничего! Почему сразу…

— У меня на воспитании пятилетний шкет! — прервали ее строго. — Я знаю этот взгляд, Юля! Артем смотрит на меня так же, когда крупно косячит!

— Вам показалось!

— Что ты там делала?

— Где? А-а-а! Так это я … кресло тестировала!

Скользнув по ней потемневшим взглядом, Марат приблизился практически вплотную.

Аккуратно заправил ей за ухо упавшую на лицо прядь волос, вынуждая покрыться мурашками от столь безобидного жеста, и вкрадчиво поинтересовался:

— Удобное?

— Угу! Очень!

Холодея от ужаса, Юля поняла, что заведующий кафедрой внимательно изучает содержимое своего стола. Заметив раскрытую папку с рефератом Вероники, мужчина удивленно вскинул брови. Вскоре и сама она поняла почему. Тот злосчастный лист оторвался не до конца! Остался его «корешок». Маленький. Едва заметный. Но и этого оказалось достаточно, чтобы сделать верные выводы.

А Серп не был дураком. Он сразу сложил два и два.

Однако, ругаться не стал. Вместо этого, вгоняя Попову в ступор, спросил:

— Зачем? — тихо, почти шепотом.

«Не знаю! Я не знаю!»

Увлажнив пересохшие губы, она недоуменно пожала плечами."

"— Что зачем? — решила не признаваться до последнего.

В ответ на ее жалкий лепет Каримов скрестил руки на груди и демонстративно закатил глаза.

— Доставай! — велел, требуя беспрекословного подчинения.

— Доставать что? — Юля затаила дыхание.

— То, что лежит сейчас в твоем кармане! — прозвучало как приговор.