Профессия: ведьма

Окромя меня, Кощей в тот покой никого не пущает, Прасковье Лукинишне даже порога переступить не дает, – та все норовит пыль с черепов стереть, мышей сушеных на помойку снести, из ковшика с зельем приворотным хлебнуть. Я же сижу на стуле тихонечко, ничего без спросу не трогаю, все скляночки с порошками выучила, могу подать по надобности, вот Кощей меня и не гонит.

Заметил меня муж, от котла оторвался. Доволен чем-то, аж светится:

– Разгадал я, Василиса, давешнее заклятье, осталось только опробовать!

– Ой, – говорю, – только на мне не надо… Ты меня в прошлый раз как подбил сапоги-скороходы примерить – до сих пор отдышаться не могу, еще хорошо, что двери и окна вперед запереть сподобился, а то так бы и бегала невесть где…

Посмеялся Кощей моему испугу:

– Не бойся, тут дело иное, да и промашки быть не должно. Пойдем-кось в горницу гостей принимать – скликал я на совет главных чародеев Лукоморских, расскажу им свою задумку, авось что и выйдет…

Хотела я его расспросить поподробнее, да только из покоя вышли – грянул гром, распалась крыша, раскрылся потолок, влетел в терем сокол сизокрылый, ударился об пол и сделался добрый молодцем. Шатается молодец как с перепою, изъясняется хулительно, а посреди лба высокого синяк растет-вызревает.

– Кощей, так тебя растак, у тебя же раньше здесь ковер шамаханский лежал!

Кощей только посмеивается:

– И тебе здравствуй, Финист Ясный Сокол! Подслеповат ты стал, ковра от мрамора узорчатого не отличишь.

Пробормотал что-то Финист, пальцами пощелкал – шишка на убыль пошла. Уже и сам смеется – улыбка задорная, мальчишечья, кудри пепельные на плечи спадают.

– Я не один, за мной Ворон Воронович летит!

Ворон на ковер шамаханский не полагался – опустился осторожненько на пол, каркнул приветственно и обернулся серьезным, статным мужчиной в годах, волос черный сединой на висках взялся.

– Утро доброе, Кощей да Финист! Серый Вольг еще не появлялся?

Накаркал Ворон, – распахнулись двери дубовые, против солнца и не видать, кто в них стоит – волк али человек с глазами горящими, зелеными.

– Поздорову всем собравшимся, – низким голосом проговорил-прорычал запоздавший чародей, перешагивая порог. Ухмылка как есть волчья, и волос не поймешь какой – издали серый, а присмотреться – одна волосинка рыжая, одна черная, одна белая. – Ох и хороша же у тебя жена, Кощей, не в пример прочим. А то, помню, третья твоя супруга мне еще долго по ночам снилась: будто оседлала она меня, чисто коня ледащего, и сколько я по горам-долам ее ни носил, все скинуть не мог, пока сам с кровати не свалился.