Профессия: ведьма

Соскочила я с коня мужу назло и пошла пешочком к терему. А у самой ноги дрожат, слезы на глазах выступили – поздновато я смекнула, что, кабы не случай да сила Кощеева, доить мне сейчас кобылиц в шатре басурманском.

Не прошло и пяти минут – нагоняет Паша, к шагу моему подладился, трусит рядышком.

– Садись, – говорит Кощей, – пешком и за неделю не дойдешь. Пашка вровень с ветром скачет.

Утерла я слезы рукавом, носом шмыгнула. Подсадил меня Кощей на коня, едем, молчим, друг на друга обижаемся, виниться же совестно. Без моей смекалки и его силы пропали бы мы оба, да и Лукоморье заодно.

Вдруг снимает Кощей с мизинца перстенек, печатка золотая тонкой работы, мне дает:

– Накось, примерь, а то где это видано – обручальное кольцо на шее носить.

– Хоть бы спасибо сказал, – говорю, – а то побрякушку суешь, как холопке какой.

Зацепила я чем-то Кощея, вижу, – потемнел глазами, кольцо в кулаке зажал.

– Побрякушку эту еще бабка моя носила, матери передала, а от нее мне досталась. Какое еще спасибо тебе надобно?

Паша гривой потряхивает, посмеивается:

– Ты, хожаин, на колени перед ней вштань, головой о камень поштушись, мошет, шмилоштивится…

– Ладно, – говорю, – давай свое кольцо. Я сегодня добрая.

Впору пришлось, как на меня ковали.

III

Обжилась я у Кощея за месяц, пообвыкла – до чего хорошо замужем! Дома одной из тридцати была, а тут одна-единственная, хозяйка полноправная – ни тебе сестриных наветов, ни батюшкиных запретов. С Кощеем, кажись, поладила, – первым не заговаривает, но и от беседы не уклоняется, в клетку сыграть не брезгует, Пашу вместе выезжаем, даже на охоту как-то взял, вепря громадного затравили. А уж стряпуха не нарадуется – я девица молодая, здоровая, прожорливая: то яблочко мне, то пирожок печеный; глядишь, и Кощей, на меня глядя, чего скушает. Опочивальню, правда, на ночь исправно запирает и Василисушкой ни разу не назвал, все «царевна» да «Василиса». Обидно мне это, а отчего – и сама не знаю. Иной раз и хотелось бы его словом ласковым приветить, да как глянет на меня Кощей пристально – так тем словом и поперхнусь.

Сижу я как-то днем у окна, коса ниже подоконника свесилась, читаю книжку про страны заморские, у мужа выпрошенную, яблочко наливное грызу. Жар-крыс на ставень открытый вскарабкался, на солнце греется – разлегся поверх гребня, лапки по обе стороны свесил, только усы пышные подрагивают. Ночи он в клетке коротает, мне заместо светца служит, поутру выпущу – удирать не спешит, уж больно ему орехи да семечки по вкусу пришлись, знай подсыпай в блюдце. Я его Егорушкой прозвала. Челядь вся по жаре кто на речку убежала, кто в покоях схоронилась, никого не видать. Отворились ворота щелочкой, – заглядывает во двор старичок, косая сажень в плечах, нос накладной, борода конопляная.