Проект по дружбе

Я делаю несколько бутербродов, достаю из холодильника пачку сока И, как ни странно, отыскиваю в шкафу попкорн. Наверное, его покупала мама. Или я в приступе какого-то помешательства. Интересно, у попкорна есть срок годности? Засовываю бумажный пакетик в микроволновку. Надеюсь, им по крайней мере невозможно отравиться. Расставляю все на сером подносе и медленно иду в комнату.

На пороге ненадолго останавливаюсь. Застываю взглядом на Ярике, который задремал. Видимо, я долго возилась на кухне. Сон поверхностный, ресницы подрагивают, и грудная клетка движется как-то беспокойно. Он очень красивый. Отрицать это просто глупо. Чуть заостренный нос, этот яркий изгиб губ, родинка на левой щеке. Каков был шанс не влюбиться?

От внезапности и простоты этой мысли меня даже ведет в сторону. Поднос в моих руках опасно накреняется.

– Черт! – шиплю сквозь зубы, пытаясь удержать равновесие.

Ярик распахивает глаза, по-кошачьи грациозно соскакивает с постели и оказывается рядом со мной. Одной рукой поддерживает поднос, второй берет меня за локоть:

– Порядок?

– Да, – стараюсь вернуть себе независимый вид."

"Он забирает из моих рук еду и несет на кровать. Аккуратно пристраивает поднос на покрывало и оборачивается:

– Это даже мило, насколько ты иногда неловкая.

– Долин утверждает, что я травмоопасная, – бесхитростно сообщаю я и тут же жалею.

Ну что за дура! А еще отличница. Совсем мозги ссохлись.

Яр, конечно, застывает. Лицо как будто коркой льда покрыто. А в глазах, наоборот, что-то горячее. Как будто раскаленный металл, а не радужка.

Он же злится! Я правильно понимаю?

– Я, – говорю, откашливаясь, – нашла попкорн.

– Супер, – отвечает он сухо.

– Что будем смотреть? Хочешь выбрать?

– Нет. Твой же дом.

Заставляю себя двинуться вперед. Подхватываю с полки ноутбук, сажусь на постель, поджав под себя ноги.

– Давай, как ты там говорил, про Россомаху? – нерешительно склоняюсь над клавиатурой. – Как называется?

– Логан, – подсказывает Яр и опускается рядом.

Слава богу. А то я думала, он так и останется стоять, кипя от плохо сдерживаемой злости.

Я двигаю к нему ноутбук:

– Найди, пожалуйста.

Шмелев включает фильм, устраивается поудобнее, подложив под спину подушку. Кажется, оттаивает. С аппетитом ест бутерброды. Заставляет и меня перекусить. Снова кормит с рук. И опять я едва сдерживаю дрожь, когда, подавшись вперед, откусываю бутерброд, задевая губами его пальцы.

Попкорн я тоже ем. Второй раз за день. Кажется, позже мне придется за это расплачиваться. Но, конечно, не при Ярике. Да и вообще сейчас об этом совсем не хочется думать.

Он берет сок и вопросительно смотрит на меня.

Говорю:

– Стаканы не поместились на поднос. Принести?

– Не нужно, – он пьет, и я вижу, как двигается его кадык.