Проект по дружбе

– Де, – с притворным возмущением забираю Женькину руку, – ты прям при мне постыдился бы!

– Видите, Женя, как он вас ревнует! А притворялся, что грозный и все ему нипочем.

Она смеется. Очень искренне. Невольно любуюсь, как она щурится и чуть откидывает голову назад. Русый хвост качается из стороны в сторону, поддаюсь порыву и ловлю его кончиками пальцев, перебираю легко. Улыбаюсь Жене. Наконец вижу, что она расслабилась и забыла про свою мать. Пусть и ненадолго. Мы садимся пить чай, и Де травит свои любимые байки, рассказывает про свое детство, а потом про мое. Понизив голос, в красках описывает, как мне на катке руку порезали лезвием конька. Женя послушно ахает, удивленно округляет глаза. Хватает меня за ладонь и изучает тонкие белые шрамы на пальцах.

– Еще немного, и пришивать пришлось бы.

– Де, не пугай, не так уж страшно было."

"– Тебе, может, и нет, – он отпивает чай и довольно причмокивает, – а я чуть богу душу не отдал, когда ты весь в крови домой явился.

– Ярик, какой кошмар!

– Да прекратите вы.

Она поглаживает мои отметины и обеспокоенно заглядывает в глаза. Как будто это прямо сейчас случилось.

– Хорошая девочка, – доверительно сообщает дед, когда Женя, отстояв свое право на уборку, моет кружки.

Улыбаюсь, но отмахиваюсь со стандартным приколом:

– Скажи мне что-нибудь, что я не знаю.

– Любит тебя, – дед смотрит на мое вытянутое от удивления лицо и удовлетворенно добавляет, – вот, этого ты не знал.

Я хмурюсь, перевожу взгляд на Женю. Она беспечно споласкивает любимую кружку деда. Он говорит:

– Милая барышня, приходите к нам еще. В любое время. А сейчас я вынужден откланяться, немного устал, сами понимаете, старый человек.

– Де, – ворчу я, – ты чего врубил литературный стиль девятнадцатого века? Как будто не ты недавно выучил из интернета слово «душный».

Он пожимает плечами:

– Не хотел пугать твою девочку. Ярик, не душни.

И с достоинством покидает кухню, снова опираясь на трость и изредка натужно кряхтя. Я задумчиво смотрю ему вслед. Смеюсь над его актерской игрой, а тем временем снова и снова прокручиваю в голове то, что он сказал. Звучит как бред. Наверное, он просто утрировал то, что увидел. Конечно, мы с ней нравимся друг другу. Но так, чтобы… Запускаю руку в волосы и отрешенно навожу там очередной беспорядок. Не замечаю, что Де уже скрылся за поворотом коридора, а Женя выключила воду, облокотилась на столешницу и пристально меня изучает.

– Что? – спрашиваю ее серьезно, когда возвращаюсь в реальность.

– О чем задумался?

– О том, как сделаю тебя в «Мортал комбат».

Подхожу и кладу ладони ей на талию. Гольцман медлит, потом поднимает голову и смотрит мне в глаза:

– Дед у тебя замечательный.

– А то!

– А как он нас вдвоем оставил, – она радостно хихикает.