Проект Деметра

Знаете где он?

Дед крякнул и головой качнул:

– А что он тебе, Эйорика? Те места для тебя гиблые. Остерегись, светлая.

– Меня Эрика зовут, – поправила, задумавшись.

Старик на мужчину глянул вопросительно. Тот в миску взглядом уткнулся поспешно. Чувствовалась меж ними недоговоренность.

Оно понятно – чужачка, больная. Но неприятно все едино.

– Спасибо за угощение. Пойду, – к выходу двинулась и услышала в спину:

– Молока испей. Больно ты его любишь.

Эрика застыла – старик ее досье читал? Тогда откуда ему знать ее пристрастия в еде?

– Простите? – повернулась к нему. Взгляд старика таил смех, но незлобивый – добрый.

Майльфольм из кувшина на столе в кружку налил белой жидкости, принес девушке

Взяла, отпила. Может и молоко, но на вкус более сладкое, жирное и душистое. Не такое как в столовых на базах или в гостиницах.

Эра пила медленно, наслаждаясь и млея, сама того не замечая. В какой-то миг на каком-то глотке привиделась ей изба из белого камня, стол круглый, скатертью застланный. Женщина с длинными светлыми волосами, шуршание ее светло-зеленого платья. Лица нет – пятно, и только руки с тонкими запястьями, длинными пальцами – тонкие, нежные, ухоженные с ровными ноготочками. Рукав по ним стелется, вниз уходит, обвивая окантовкой из блестящих тонких лент. Кувшин из стекла, льется из него в зеленоватый пузатый стакан молоко, распространяя душистый аромат цветения, меда.

И так хорошо, так уютно и спокойно, что Эра пить перестала, застыла, закрыв глаза, стараясь еще на пару минут остаться в привидевшемся. А оно расплылось, дымкой покрылось и растаяло, словно не было ничего. Только осадок горечи сожаления о безвозвратности и одиночестве остался. Неприкаянности.

Знакомее чувство, родное. Много лет она с ним. И так надоело, что задарила бы его врагу, не думая.

– Спасибо, – отдала кружку и во двор вышла.

Она понимала, что что-то происходит, но не понимала что. На вирус все списать можно легко, но не слишком ли удобное объяснение?

– Куртку отдай, – бросила тихо Майльфольму, чувствуя, что он за ее спиной стоит.

– Отдам, – ответил так же тихо, через паузу.

– Сегодня. Время, Май.

Эра покосилась на него через плечо:

– Почему ты такой упрямый?

– На тот свет сбегать?

Мужчина молчал и смотрел на нее. Взгляд такой словно обнять хочет, а не смеет. Скулы белеют, губы в нитку сжаты, а в глазах весна. Если б жар был, страсть – она бы поняла. Несколько дней бок обок, понятно что сблизились, понятно что воображение могло разыграться, инстинкты подогнать. Но здесь другое было, неведомое, щемящее манящее, трогательное и нежное. Он не смотрел, он не дышал, он вдыхал ее, в самую душу всматривался и будто самому себе не верил.

– Странный ты. Впрочем, и я для тебя, наверное, тот еще сюрприз.