Проект Деметра

Вернулся, а тут новости – приказ совета не выполнен, Лайлох продолжают тревожить. Страж из молодых явно не для Эйорики – не справляется.

– Отойди к окну и замри, – процедил Эрлан, глядя ему в глаза.

Май вцепился в косяки, но приказ Лой сверлил мозг и заставлял отойти, замереть у окна.

Вейнер увидел нагую Эры и как в омут головой – не соображая, что делает, притянул ее к себе, попытался поцеловать. Но она выскальзывала, шипя, отталкивала, ударила по лицу не больно, но хлестко. И в этот момент Вейнера буквально оторвали от девушки, кинули в стену.

Эрлан ослеп не меньше Вейнера, только от ярости. Он увидел, как брат пытается удержать ее, а она оттолкнуть и как шоры на глаза упали – рывком схватил Вейнера и откинул не думая.

Тот впечатался ухом в стену, вовремя отвернувшись, иначе разбил бы физиономию. От удара оглох на пару минут, и подумал, что уха у него точно теперь нет, как коренных зубов вместе с челюстями. Только это все частности, потом разберется.

Ударил с размаха – теперь Эрлан в стену влетел, спиной. Но тут же как спружинил, поднырнул вниз под руку Шаха и ударил в спину локтем, делая подножку. Развернулся и, словив брата в падении, кинул на стол. Зажал руку, завернув ее за спину и, сдавил шею согнутой рукой, как в капкан взял.

– Я тебя, щенка, предупреждал? – просипел тяжело дыша – разрывало от ярости.

– Ты все равно отказался от нее, она от тебя. А я хочу быть с ней и буду, – прохрипел Вейнер.

– Да хватит вам! Оставьте вы меня в покое! – крикнула Эра и без сил скрючилась на постели.

Эрлан глянул на нее и процедил в ухо брату, выливая всю желчь и наполняя силой права:

– Ты сейчас быстро выйдешь за дверь и до утра никого сюда не пустишь. Будешь дежурить, как пес. И слова не скажешь.

И откинул в сторону двери. Вейнера вынесло против воли. Замер, тяжело дыша и сплевывая кровь. Уйти не мог, и вернуться, и стоять, сторожить, как собака, зная, что Эрлан там, за его спиной с Эрикой один на один, было адским мученьем. Но он не мог даже протестующее заорать.

Кейлиф вздохнул, глянув на него и от проблем подальше, остался возле лестницы, а Майльфольм, как и Вейнер, мог лишь зубами скрипеть, карауля окно.

Эрлан укутал девушку и прижал к себе:

Эя и хотела б его оттолкнуть, да Вейнер своей эскападой последних сил лишил.

– Достали вы меня, сил нет, – прошептала, невольно к его груди прижимаясь. – Как два бойцовских петуха цепляетесь друг к другу. Я вам не приз победителя. Вы меня хоть спросили?

Эрлан чувствовал ее тепло, близость, гладил, чуть касаясь по лицу, и ему было все равно, что она говорит – она была его, с ним, и было ровно на все разом.

Он не прав, глубоко не прав – нельзя было ее оставлять, нельзя было даже шанса давать Вейнеру, даже надежду мизерную дарить.