Проданная ему

Оно в улыбке дочери, в ее смехе, в ее топоте. Счастье имеет голубого цвета глаза, мягкие светлые кудряшки. Счастье пахнет ванилью и чем-то сладким. Счастье снуется под ногами и сует свой маленький носик повсюду. Счастье меня обнимает. И я обнимаю… А еще по-дурацки плачу, но при этом улыбаюсь от радости, от возможности быть рядом с дочкой и смотреть на нее.

— Она на тебя становится похожей, — замечает Артем, когда Лизка, схватив поварешку, убежала в комнату. Улыбаюсь мужу благодарной улыбкой. Да, я оценила его жест привезти сегодня дочку, молчаливо наблюдать за нами.

— Еще поменяется, — отворачиваюсь к плите, чтобы поставить чайник. — Кофе нет, чай будешь?

— Мне все равно. Там, во втором пакете, фирменный пирог от Алевтины.

— Это так мило с ее стороны.

Алевтина — универсальный сотрудник у Градовских. Ей около сорока, но она давно работает в этой семье в роли экономки, следит за порядком дома, но чаще всего обитает на кухне. Еда, приготовленная ее руками, просто таяла во рту. Ее не раз пытались переманить в другое место, обещали высокую зарплату, график свободнее, но Алевтина умела быть преданной и благодарной. Когда ей было восемнадцать, именно отец Артема дал ей работу, позволял совершенствовать себя в кулинарии, поощрял и поддерживал. Возможно, даже спал с ней, но эти мысли держала при себе — чужие личные дела меня не касаются.

— Она передавала тебе привет, — Артем склоняет голову набок и следит за каждым моим действием, как хищник за добычей. Первые тридцать минут я ждала агрессивного прессинга с его стороны, упоминание по поводу отказа от родительских прав, но ничего подобного не было. Он привез сумку с необходимыми вещами для Лизки, прихватил ее игрушки, взял пакет с едой. Его забота чем-то напоминала заботу Руслана, но я запретила себе сравнивать этих мужчин друг с другом.

— Как поживают твои родители?

— Нормально. Переживают за нас, но не лезут с советами, считают, что мы сами должны разобраться между собой.

— Мы вроде, как все уже выяснили."

"— Мы можем завтра сказать, что передумали. Мы ж передумали? — смотрит на меня пристально, пытается внушить свою позицию пока только взглядом. Поспешно отвожу глаза в сторону, достаю чашки.

Вернуться?

Услышав топот маленьких ножек, оборачиваюсь и ласково улыбаюсь прибежавшей Лизке. Она лезет к Артему, тот ее подхватывает и усаживает на колено, дочка хватает со стола чайную ложку и засовывает ее себе в рот, устремляя на меня бездонные голубые глаза.

— Ну, как тебе у мамы в гостях?

— Ма! — показывает мне ложку, а я млею от ее «ма». Сердце превращается в расплавленный пломбир. Безумно сладко и неповторимо.