Проданная боссу

— Мне б волю, — прорычал Сергей Иванович, — закрыл бы к херам эту больницу.

Мы снова сидели и ждали. Я заметил, как врач спустился с верхнего этажа, где находились палаты реанимации, и прошел на этаж с лечащимися больными. Медсестричка юркнула в процедурный, как только врач пошел по палатам.

— Сергей, я отойду ненадолго. Жди тут, может врач раньше уделить нам время сможет.

И оставив партнера, пошел к процедурной.

— Вот дурища! — услышал я разговор, медсестричка была в кабинете не одна. — Таблеток наглоталась?

— И не только. Таблетки то кровотечение дали, которое чуть остановили, — услышал я ее голос. — Она ж шкафы двигала, кресла поднимала, чего только не делала с собой… Зря её Пал Артёмыч спас, такой идти надо следом за своим убитым ребеночком!

— Что ты такое говоришь, Верка? Прикуси язык. Ни ты ни я не знаем, почему она решила избавится от младенца, да чуть сама на тот свет не угодила. А если б и знали — не нам решать, как должно быть. Мало ли какая там трагедь…

— Какая там может быть трагедь? Ты видела в коридоре её папка с мужем околачиваются? Муж такой, хоть облизывай! Разве от таких детей скидывают? Ты что?

— А если это не его ребенок?

— А чей? — растерялась Верка. — Разве от таких красивых мужчин гуляют?

— От всяких гуляют… Ладно лясы то точить, вон те пробирки забирай и неси в лабораторию.

Я быстро отскочил от двери, пребывая в легком замешательстве. Медсестра говорила о Вике? Это был не выкидыш, а преднамеренно сорванная беременность? Но зачем? Ради бога, кто так делает?!

Верку я перехватил уже возвращающуюся из лаборатории.

— Еще раз расскажи мне, что случилось с ребенком пациентки? — я назвал фамилию Вики, на что медсестра округлила глаза.

— Я не знаю, я ничего не знаю!

Я чертыхнулся, ударив ладонью в стену, над головой Верки. Та заголосила, пришлось убрать руки:

— Как она? Когда с ней поговорить можно будет?

— Это вы у врача….

— Да-да, с ним обязательно. После обеда, верно?

Верка молча кивнула. А я забрал ключи от квартиры у Сергея и поехал собирать доказательства.

Я только приехал отсюда, но меньше всего меня заботила обстановка в доме. Зато теперь я прицельно шел в Викину комнату, до конца не в состоянии поверить, что она убила ребенка. Уже не играло роли, чей он, хотя если она это сделала с моим…

В душе снова все перевернулось, удушливый ком подкатил к горлу, когда я открыл дверь… В ее спальне все было разгромлено. Шкаф валялся, огромная двуспальная кровать сдвинута к самому окну, по ламинату остались безобразные царапины, показывающие, что кровать эта совершала не одно и даже не два перемещения. Но больше всего меня поразили грязные кляксы крови на поцарапанном ламинате.

Я пытался сглонуть, но не получилось. К горлу подкатила тошнота, и я выбежал из спальни.