Проданная (СИ)

Он непременно что-то скажет — именно за этим и явился.

Я оторвался от сигареты:

Невий едва скрывал желчную улыбку, все еще играя в достоинство и смирение примерного сына.

— Его величество отозвал мое назначение.

Он положил передо мной формуляр с имперской печатью:

— Чтобы у вас не возникало неуместных сомнений, отец. Такова воля Императора.

Никогда не слышал, чтобы он говорил так елейно. Слушал его, а слышал Луция. Его медовые интонации и опасную вкрадчивость. Все это напоминало вкрадчивость опасного хищника перед смертельным броском. Осталось лишь дождаться броска… Я даже не сомневался, что он непременно последует.

Я откинулся на спинку кресла, даже не взглянув. Ни на миг не сомневался, что в документе верно и правдиво все до последней буквы.

— Стараниями его высочества.

Невий не сдержал улыбки. Я почти физически ощущал, как его распирало.

— Его высочество дорожит моей дружбой.

— Это многим известно.

— Вы будто не рады, отец. Вашему сыну благоволит наследник престола. А вы сидите с таким лицом, будто речь идет о каком-нибудь полукровке дальних ветвей. Его высочество — наш будущий правитель, перед которым рано или поздно вы же, отец, преклоните колено. Как и все остальные. И даже старый Варий, если доживет.

Благообразие облетало. Теперь Невий не скрывал, что считает себя триумфатором. В определенной мере он был прав. Я не в силах оспорить решение Императора. Как не в силах идти и против наследного принца. Что-то оспорить может лишь Совет высокородных. Но подобные вопросы ему неподконтрольны.

Я бы не хотел преклоняться перед таким наследником. Не один я.

Первым должен был родиться Фабий. Он стал бы достойным Императором. Но младшему принцу всего двенадцать, и он лишь второй. И прочить его на престол — равнозначно государственной измене. Он станет лишь Великим Сенатором. Все молчали. Но все думали. Сейчас двор с замиранием сердца ждал появления на свет третьего наследника. Уже известно, что это мальчик, который получит имя Октус, но невозможно предугадать, коснется ли его проклятие императорского дома. Даже делают ставки. Тайно, разумеется. Варий ставит на изъян.

Я не сразу заметил, что тлеющая сигарета обожгла пальцы. Отбросил и достал новую. Наконец, кивнул:

— Служить законному Императору — долг высокого дома.

Невий лишь многозначительно кивнул, промолчал. Но уходить не собирался. Видно, не все сказал.

— Что ж, если ты избавлен от разъездов, значит, будешь чаще видеть собственную жену.

— Которую еще должны одобрить Император и Совет.

— Они одобрят. Не одну, так другую. Даже Император не в силах отменить объявленное брачное право. Это могу сделать только я. Но на это можешь не рассчитывать.

Невий поджал губы, ноздри затрепетали.