Продана Миллиардеру

Плавные движения сменяются хлесткими шлепками. Веник жалит тело, заставляя вскрикивать.

Это не больно. Просто странно. Необычно. Непривычно. И трудно с чем-то сравнить.

Я теряю чувство времени. Даже не знаю, сколько проходит. Минута? Час? Вечность? Но знаю, мне совсем не хочется, чтобы это прекращалось.

Волков чередует шлепки с поглаживаниями, причем теперь он гладит меня не только веником, но и руками, еще и там, где я совсем не ожидают, застает врасплох.

Я дергаюсь, будто ошпаренная, когда его ладонь вдруг проскальзывает между бедрами, пальцы накрывают складки, таранят створки лона, заставляя мигом прогнуться в спине, выгнуться в пояснице до боли и заерзать в инстинктивной попытке увернуться.

– Куда собралась?

Волков отбрасывает веник прочь и переворачивает меня на спину. Опаляет горящим взглядом. Разгоряченную кожу покалывает, кажется, под кожей вспыхивают тысячи искр.

Я пробую свести ноги, но Глеб не позволяет, расталкивает мои колени в разные стороны и устраивается между разведенными бедрами. Забирается на лавку, накрывая мое тело своим. Еще не прижимается вплотную, просто нависает.

Его глаза впиваются в меня так голодно и жадно, что дыхание перехватывает. Воздух комом забивается в груди.

– Быстро же ты, – бормочу сдавленно, стараюсь унять дрожь. – Я думала, париться нужно дольше.

– А я только начал, – ухмыляется Волков.

Прижимается губами к моему горлу, ударяет языком туда, где пульсирует артерия, ловит пульс, точно управляет биением сердца.

Его длинный и толстый член прижимается к моему животу. Обжигает, вынуждая содрогнуться. До жути твердый, раскаленный. Я ощущаю, как орган наливается возбуждением, как разбухают и бьются вены, обвивающие жилистый ствол. Он становится крупнее и горячее с каждым прошедшим мгновением.

Глеб целует меня в губы, сплетает наши языки.

Его ладони накрывают грудь. Чуть сдавливают. Пальцы играют с моими сосками, обводят и перекатывают, отправляя огненные стрелы.

Я издаю стон за стоном, и каждый звук тонет в одержимом поцелуе. Дрожь раскалывает тело, стекает по кончикам пальцев.

– Лика, – выдает хрипло. – Моя девочка.

Он целует меня везде. И так, что я окончательно растворяюсь в тягучем мареве. А потом обхватывает мое запястье, тянет к себе, кладет ладонь, заставляя обхватить возбужденный член.

Я не пытаюсь отстраниться. Орган под пальцами дико пульсирует, но это меня не пугает. Вены вздуваются, набрякают, такое чувство, будто могут взорваться от чудовищной натуги.

Глеб больше не держи меня за руку. Я сама провожу пальцами по мощному стволу. Вверх, а потом вниз. И обратно. Несколько раз.

Дыхание мужчины тяжелеет. Рельефный торс прорисовывается еще четче, мышцы точно из металла выкованы.