Продам киску. Дорого

Лес начинался сразу за соседней улицей, но до заветной рощицы мне нужно было пройти по лесной просеке еще пару километров. Не то чтобы в ближних борах не было грибов, просто баба Вера всегда собирала травы, коренья, ягоды и грибы именно в том месте. «Здесь в них силы больше» - говорила она, а я ей верила.

А еще меня манило это место, притягивало, словно магнитом. Совершенно не тронутая людьми красота. Казалось, что сама природа оберегала этот небольшой участок, допуская лишь тех, кто достоин увидеть стройные березы, усыпанные спелой земляникой поляны, изумрудную траву и удивительной чистоты ручей, через который кто-то перекинул мост, искусно вытесанный из целой глыбы камня.

Признаться, меня всегда завораживало это строение, потому что я не знала ни единой современной технологии, способной создать такое. Дед Антип уверял, что мост был всегда, даже во времена его прадеда. Тогда, получалось, что огромная глыба преграждала воде путь, или же поток уходил под землю, а потом вновь появлялся на поверхности. В такое было проще поверить, чем в то, что кто-то в древние времена мог транспортировать сюда камень весом в несколько тонн.

Но даже если допустить, что это так, то симметричность орнамента, высокие гнутые перила и надписи на незнакомом никому языке все равно ставили в тупик, по крайней мере, меня. Потому что я пересмотрела тучу сайтов с древними письменами и не нашла ни одного похожего на этот.

За размышлениями я и не заметила, как дошла до ручья и одинокой березки, стоящей в стороне от подружек. Обычно здесь я спускалась к воде, чтобы набрать флягу. Колодезная вода не шла ни в какое сравнение со здешней, пропитанной ароматом лесных трав.

Вот и сейчас я с удовольствием напилась сама и наполнила старую оловянную баклажку студеной водой на тот случай, если в пути замучает жажда. Конечно, в августе на землянику рассчитывать не приходилось, но на высоких кустиках еще попадалась черника, алели брусничники, а вдоль овражков можно было разжиться ежевикой и лесной смородиной. В общем, даже гуляя в роще до вечера, с голода не умру.

Я выбралась на тропинку, перешла мостик и только потом остановилась и замерла, прислушиваясь. Собственно, и прислушиваться-то было не к чему. Звуки исчезли, вокруг стояла оглушающая тишина, словно мир вокруг замер. Птицы умолкли, насекомые перестали жужжать, даже ветер стих, и травы, листья, цветы оставались неподвижными.

Вдруг резко потемнело. Я подняла голову, чтобы взглянуть на небо и глазам своим не поверила. Там, в вышине, прямо в лазурной синеве стремительно образовывалась свинцово-сизая туча внушительных таких размеров.

По мере того, как она расползалась по всему небу, пожирая голубое пространство и скрывая солнце, ее очертание все больше и больше напоминало человеческую голову.