Пробудившая пламя

Жаль, что эти мальчишки так никогда и не стали взрослыми.

А вот и последний портрет. Бой сердца загрохотал в ушах. Княгиня сидела на деревянном резном кресле, по бокам которого стояли сыновья. А чуть сзади, стоял сам князь. Одна его рука покоилась на спинке кресла, и пальцы его жены покоились на его ладони. А вот вторая рука была занята. На ней он держал юную княжну Ярину, снежинку князя Ярого и его сердце, как он говорил.

Девочке на портрете было лет пять, белокурые локоны струились по зелёному бархату платья. Носик был гордо вздёрнут, бровки насуплены. Малышка со всей серьёзностью смотрела на художника ярко-синими глазами. И это выражение было мне знакомо. Хорошо знакомо.

И сейчас я понял, почему так странно смотрел евнух на Малис. Просто та Малис, которая уезжала вместе с матерью и братьями год назад в Геликарнак, была точной копией изображенной на портрете девочки, с той лишь разницей, что у Малис были зелёные глаза. Даже время не смогло настолько изменить юную княжну, чтобы я сейчас не находил всё больше и больше знакомых черт.

Я посмотрел на Далли и тут же забыл обо всём. Такой ужас и боль плескались в её глазах! Слёзы текли по побелевшему лицу, а она только приоткрывала рот, словно не могла вздохнуть. И тут я вспомнил, что Ираидала ничего не знала или не помнила о том, кто она и откуда. Видимо детский разум решил спрятать от неё эту память. А сейчас она вернулась, и скорее всего, сейчас Далли снова в том дне, когда погибла вся её семья.

Подхватив её на руки, я бросив всех, и не обращая внимания на визг Анаис о том, что этого не может быть, и не может Ираидала оказаться настолько высокородной, и испуганный выдох матери, вынес Ираидалу на балкон тронного зала, где было больше воздуха. Я звал её и просил сделать вдох, хоть один, просил вспомнить, что она здесь, под защитой, а весь тот кошмар в далёком прошлом!

В хриплом и каком-то надтреснутом голосе я с трудом узнал мою Далли.

– В ту ночь был праздник, годовщина того дня, как папа объявил маму своей женой и княгиней. Праздник был в замке. Я была очень недовольной и даже села отдельно от родителей, потому что они опять приняли старшего сына короля Димарии, хотя за пару дней до этого он уехал со скандалом. Я при всех сказала, что он злой и противный, и я спрыгну со стены замка, если ещё раз он посмеет сказать, что он мой жених. – Шептала она, глядя в пустоту. – Отец тогда сказал, что не получается у принца найти со мной общий язык, а неволить дочь и заставлять он не будет. А когда этот принц приехал с извинениями и просьбой простить ему вспыльчивость, ведь он уже привык к мысли, что я стану его, отец принял его и пригласил на праздник, подготовка к которому шла полным ходом. А я обиделась. Даже не надела платья, которое мама приготовила мне на праздник.