Пробудившая пламя

– Начинаю я, едва молочный брат переступает порог моей комнаты. – Сейчас за завтраком я им объявлю о наказании, которое они получат сразу после праздника, то есть через три дня. После наказания их обеих ждёт ссылка в старый дворец. Не думаю, что они смиряться так просто и не попытаются что-то предпринять. Анаис нет, она только по указке может. А вот мать... Ты должен следить за каждым её шагом, ты или твои люди. Что бы ни один из её доверенных слуг не остался без присмотра. Заодно узнаем, кто из дворцовых слуг и рабов им помогает. В этих стенах ничто не должно угрожать моим детям или алири.

– Алири? Ты решился? – спрашивает, а сам улыбается Таргос.

– Самое легкое решение из всех, которые я принимал! – беру со стола шкатулку. – Будешь присутствовать?

– Не получится. Госпожа Ираидала и наследники только что направились в большой зал. – Причину его хитрой ухмылки я понял немного позже, когда сам зашёл в зал.

Пока Ираидала не успела выбрать себе место сама, я поспешил проводить её во главу стола. Всё моё внимание было сосредоточенно на ней. Да и пожелай я, всё равно не смог бы отвлечься на что-то другое. Мой хрупкий и нежный цветок с характером крепче моего клинка, с жёсткой волей и острым умом. От этого кажущегося несоответствия внешнего изящества и красоты и души, она казалась только притягательней и загадочней. И я в сотый раз сам себе задавал вопрос, почему я не замечал этого всего, да хотя бы год назад?

Как я и думал, мать еле удерживала свою злость, капли яда просачивались в словах. Если Анаис сникла после того, как Марс подтвердил моё решение, впрочем, проблем от неё я и не ждал, пока нет того, кто её подталкивает, она ничего не сможет сделать, то вот мать старалась хоть сейчас уничтожить то, что зарождалось между мной и моей алири. Если не получилось создать моего нового предательства, она решила напомнить о старом, не зря отец сказал, что мать умеет жалить.

И тонкие пальчики, опустившиеся на мой локоть, для меня были не только успокоительным, но и знаком, что Далли готова поверить в то, что её слово для меня важно и ценно. Я упивался её близостью к себе, взглядом, полуулыбкой, смущением, окрасившим её щеки, когда я шептал ей на ушко неумелые стихи-признание.

В тронном зале стояло четыре портрета. На первом были изображены князь Кир и Ярый. Видно, что Кир совсем недавно стал князем, а у Ярого настолько лукавое и весёлое выражение, что представить, что через несколько лет он станет князем, просто невозможно.

На втором портрете была изображена княгиня на фоне зимнего леса. Хрупкая блондинка с загадочным взглядом всколыхнула в душе тревогу и смутное ощущение надвигающейся беды.

На третьем портрете уже более взрослый князь Кир стоял рядом с сыновьями-близнецами.