Пробудившая пламя

А это время и снижение мобильности армии!

– А главное, мы лишим их контроля вот над этим проливом. Один рукав которого идёт куда? – улыбался Барлик.

– К великому морскому пути... – задумчиво провела пальчиком Малис, по широкой красной ленте на карте до синего пятна с пометкой "холодное море".

– Конечно, не прям план, как найти одну рыбку в море, но хоть что-то! – довольно посмотрел на сестру Барлик.

– А если отец меня решит выдать за кого-нибудь? – нахмурилась Малис.

– Отец-то может и решит. Но тут такое дело, что помимо двух братьев, которые против твоей воли такое решение не поддержат, – обнял её Марс. – Есть ещё и гронхи. Хотел бы я посмотреть на того, кто решит не учитывать мнение Смерча!

Весомость своего мнения Смерч подтвердил демонстративным оскалом, а потом положил голову Малис на колени, и, подтолкнув носом её ладонь, прикрыл глаза. И правда, всякой ерундой хозяйка занимается, а такой хороший гронх до сих пор не обласканный.

Высказав вечером все свои сомнения, и обсудив их со мной и друг с другом, уже со следующего утра дети начали присматриваться к оману. Словно решая, признавать его отцом, или "омана" вполне достаточно.

Думаю, с таким приёмом Берс точно никогда не сталкивался. Сам он не настаивал, к нам в дом не ломился, но целый день был рядом. Осматривал стены и крепости, что-то обсуждал с Масулом, верфи и хозяйственные постройки. Выходил в море, задавал какие-то вопросы детям, не кичась, брался вместе с ними за грязную работу, да так, что к концу недели, наблюдая за отцом со стороны, Марс начал задавать странные вопросы.

– А нельзя ли к нам переманить и лари Лайну? – вдруг выдал он неожиданно для меня.

– Это зачем? – насторожилась я, узнавая этот хитрый взгляд.

– Ну, ты вон посмотри, как отец старается. А если ещё и дед будет также впечатление производить, доказывая, что он в хозяйстве вещь нужная и полезная, то представляешь, сколько они вдвоём дел переделают?

Получил приглашение оман и в наш дом. Это было странное чувство, непонятное и потому настораживающее. Наблюдая, как он спорит о чём-то с детьми над картами, что-то им объясняет, выслушивает и снова говорит, я ощущала, что это... Правильно, что ли...

Я замечала, как потихоньку теплеют приветствия, которыми обменивались Берс и дети при встрече. Нравился мне и то, как он держал себя со мной, не давал забыть о своих намерениях, не скрывал своих желаний, но при этом не пересекал границ приличий и не давил на меня. Словно оставлял на мою волю замечать его намёки или нет.

И я всё чаще ловила себя на том, что эти намёки не вызывают прежнего раздражения. Зато всё ощутимей становилось то подвешенное состояние, в котором я оказалась.