Пробудившая пламя

Но тебя не узнать! Где тот правитель, что мог выгнать обнаглевшую наложницу, пообещав отрубить ей ноги, если она осмелится переступить порог его дворца? Где тот мужчина, который никогда не плясал под дудку любой из красавиц гарема? Мой сын, носится, как ошпаренный, готовясь к приезду обычной рабыни, надеясь заслужить её милость? Думала ли я когда-нибудь, что доживу до этого! Ты совсем забыл о гордости, о том, что ты правитель, ты хозяин и господин, и достаточно просто твоего слова! Ты при всех называешь рабыню госпожой. Ещё осталось выйти на торговую площадь и при всех объявить, что она твоя хозяйка! Да ты ковриком готов расстелиться у неё под ногами...

– Точно! Ковёр. – Перебил я мать. – И спасибо, что напомнили об очередной сказанной мною гадости. А то я уже и забыл про это.

Уже почти завернув, я краям глаза заметил, что мать стоит, сжав кулаки, и её лицо искажено от злобы и ненависти. Даже обернулся, но нет, мать прикрыла глаза и поднимает руку к виску. Показалось.

Я уже считал дни, до прибытия Далли и детей, её покои тоже были готовы, когда примчался гонец с рубежей.

Северяне пришли под стены крепости, но не нападали. Их князь передал мне письмо с предложением выйти на разговор. Предложение, от которого я не мог отказаться. Князь Ярый ждал меня у стен Галхура, и максимум, что я мог, это отложить свой отъезд на пару дней.

Приказал подготовить конный отряд, чтобы отправиться в любой момент, и ждал. Я понимал, что если в ближайшие два дня Ираидала и дети не вернутся в столицу, встречать их будут без меня. Смотритель гарема на этот случай получил десятки указаний, которые, наверное, уже мог пересказать наизусть. Приказы были отданы и Таргосу, и только-только вернувшемуся казначею.

Наступил второй и последний день, когда я мог ожидать возвращения своей лари, чтобы встретить её самому. Я уже даже перестал надеяться и облачался в дорогу, когда в двери моих покоев постучал бессмертный.

– Гонец, оман. Отряд из Геликарнака пересёк границы города! – передал он мне.

– Успели! – выдохнул я.

Видно гонец отправился во дворец, когда Ираидала была уже в городе, потому что я спускался по парадной лестнице, а их кони уже останавливались на площади перед дворцом.

Далли в знакомом мне костюме шла нахмурившись, видимо дворец у неё никаких добрых чувств не вызывал. По бокам от неё шли Марс и Барлик, спину прикрывала Малис. Рядом шли гронхи, усиливая этот бойцовый клин.

Любому, кто сейчас бы посмотрел на детей, было бы понятно их отношение ко всему окружающему без слов. Они не возвращались в родной дом, или дом их отца. Они шли в место, которое было опасным и неприятным для их матери. И возвращались в мой дворец не беспомощные дети, а хищники, молодые львы.