Открывашка и пробой

Наконец Геннадий Петрович решил, что сезон заготовки бахчевых закончился, и оборотни, подняв трактор на руки, пронесли его до пробоя. Я взял Константина Викторовича за предплечье, и мы вышли на пастбище вместе с техникой.

— Молодец, Андрей! — похвалил меня физрук.

Я-то причем? Способность работает как есть, мне даже напрягаться не приходится.

— Не устал? Проверим еще один?

— Не устал, — покачал я головой. — Проверим.

Геннадий Петрович свистнул, и из кустов к куче бросился десяток силуэтов.

Оставив деревенских разбираться с арбузной горой и трактором за спиной, мы вошли в проем. Какое пятно выбрать? Нет, выбирать страшно, просто идем в ближайшее неразведанное.

В глаза ударило стоящее в зените солнце, ноги даже через кеды жег песок. Под бледно-голубым, словно выгоревшим небом, на сколько хватало взгляда, раскинулись песчаные дюны.

Счетчик Гейгера пронзительно затрещал, и Геннадий Петрович дернул меня обратно в пробой:

— Сюда ходить больше нельзя, — заявил он в «тамбуре».

— Я потерял Игоря, — спокойно доложил Юра.

Сделав шаг из-за Геннадия Петровича, я увидел аккуратно шагающего прочь от Юры, ощупывающего пространство перед собой руками, Игоря.

— Я иду на твой голос, — пояснил он нам.

— Идите обратно! — велел я.

— Я же к вам иду! — не послушал он и ускорил шаг.

— Он сдохнет — я не виноват, — пожаловался я Геннадию Петровичу. — Он быстро уходит от нас, видимо пространство искажает звуки.

— Или мозги, — заметил Константин Викторович. — Игорь, стой!

— Игорь, стой! — продублировал физрук.

— Стою! — остановился тот.

— На мозги не влияет, — хохотнул учитель.

— Идемте к нему, — предложил я.

— Идемте, — согласился Геннадий Петрович. — Руки не отпускать.

«Змейкой» добравшись до Игоря, «втянули» его.

— Иду в пробой, — предупредил я.

Над головой — лампы дневного света, под ногами — истоптанные сотнями тысяч шагов доски пола. Слышен шум работающей вентиляции, а все свободное пространство заставлено чудовищных размеров многоярусными полками, на которых разместился настоящий потребительский рай: мешки с подписями на английском: «кукуруза», «мука», «соя»; коробки с нарисованной на них техникой: пылесосы, телевизоры, холодильники, стиральные машины; куча бытовой химии, консервы, шмотки. Это что, склад какого-нибудь маркетплейса из моего мира? Камеры! Фух, камер нет.

— Северная Америка, — указав на висящий на боковой стенке плакат, предположил Константин Викторович.

На плакате, на фоне размахивающих звездно-полосатыми флагами трибун, на гарцующем быке сидел улыбающийся во все тридцать два дородный ковбой в шляпе, джинсах и клетчатой рубахе. Над ним дугой вытянулась надпись «Texas Union».

— Понятно, почему никого нет, у них же праздник сегодня, — прокомментировал Игорь.