Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

На физиономии этого человека, до этого спокойно беседовавшего с двумя другими (с типом, одетым по гражданке, а также с православным священником), проявилось выражение чего-то среднего между крайним раздражением и откровенной ненавистью, едва он заметил нас обеих, причем явно узнал, хотя мы и незнакомы (по крайней мере, со мной он незнаком точно)! Однако, разглядывал он нас лишь несколько секунд, отвернувшись затем и продолжив свою беседу.

От этого его взгляда у меня ёкнуло сердце. А ему то, что я сделал⁈

— Ты знаешь, кто этот человек? — спросил я шепотом, мотнув головой в сторону троицы. — Тот, который в красной шапочке.

— Его Высокопреосвященство, кардинал Анджелло Бертоне, посланник Ватикана. — не поворачивая головы, ответила матушка.

— Мне показалось, что он почему-то не очень любит нас обеих. — произнес я, оглянувшись на этого посланника.

— У государства Российского нет вечных врагов и вечных друзей, кроме одного. Нашего извечного противника. Ватикана. Их многовековая сверхзадача — заставить Россию принять церковную унию, то есть привести русских людей под власть Папы. — шепотом произнесла она. — И да, ты верно подметила, Его Высокопреосвященству мы сильно не по душе. Наша Семья в общем, я имею в виду. Как и все прочие Семьи, служащие на благо России.

Санкт-Петербург, стоянка для гостей возле Зимнего дворца, вечер.

— Вот мы и приехали. — констатировала тетя, когда наш авто остановился на одной из гостевых стоянок перед территорией главной резиденции царской Семьи.

— Да. — односложно ответил я, вставая из кресла.

Мне бы очень хотелось, чтобы поездка от гостиницы до этого дворца длилась вечность.

Мне не хочется представать сегодня перед царем, но…

У меня было время поспать и привести в состояние покоя свои чувства и эмоции. Сердце мое в эту секунду бьется ровно, так, словно бы мне вскоре предстоит обыкновенная экскурсия.

— Барышня… — пожилой водитель, седой как лунь, встав с другой стороны от охранника, подал мне руку, помогая выйти из салона, — вы, как всегда, выглядите просто чудесно.

— Спасибо, Владимир Ильич. — поблагодарил я этого тезку самого известного там революционера, а затем мне вспомнилось (недавно ненароком подслушал разговор прислуги) о том, что он вроде бы увольняется.

— Я слышала, будто бы вы нас покидаете, это правда? — поинтересовался у него, отойдя в сторонку, чтобы позволить выйти Миле.

— Я выхожу в отставку, это правда. Сегодня моя последняя смена. — ответил он. — Профессия шофера требует крепкого здоровья и многих сил, а у меня не осталось ни того ни другого, ведь я-то уже почти что сорок лет у вашей Семьи в шоферах служу. Пора бы и честь знать. Поеду теперь, вот, в деревню, к дочери.

Он развел руками, виновато улыбнувшись.