Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

— Пообедаем!

Активировав интерком, отдал распоряжение водителю.

Перед глазами внезапно всплыли образы Ии и Консультанта. А вместе с образами и осознание того, что, окончательно растеряв репутацию, я лишусь обоих любимых людей. Любимых мной и Кайей.

Ие, несмотря ни на что (прошлые услуги не стоят ни гроша!), общение со мной запретит ее Семья и наверняка они станут зорко следить за тем, чтобы запрет этот неукоснительно исполнялся. У них же крупный бизнес и положение в обществе. Да и личная репутация самой Ии, их любимого ребенка, опять же…

А Дмитрий Горчаков…Консультант? — на глазах у Кайи выступили слезы. — Я и без расторгнутой помолвки и скандального происшествия на вечере — социальный полутруп. А если еще и…

Меня…Кайю…радует лишь то, что Консультанту известно (с моих слов, конечно…) о том, что этого не произошло.

— Милая моя, все будет хорошо! — уверенно произнесла тетка, утерев платком мои слезы.

— Разумеется, тетя, так оно и будет… — глядя в окно, ответил ей.

Вселенная, как обычно, оставляет для меня вариант спастись. И даже два.

Или…

Двенадцатого апреля Александр все-таки делает меня своей зарегистрированной любовницей, что практически невероятно.

Или…

Александр трагически погибает. И если приемный отец до этого скорбного события не соглашается на брак Кайи с «неплохим юношей», то, при условии отсутствия беременности (а так и есть!), остатки моей репутации возможно будут спасены. По крайней мере, я на это надеюсь…

И это приводит меня к тому, что Семейство Блумфельдтов при любом раскладе должно будет исчезнуть из мира живых. То есть, в «конечном абзаце» «главы с Блумфельтдами» изменений не предвидится…

«Чтобы ты жил — кто-то должен умереть, закон природы».

Самое удачное для меня в этой очередной уже по счету социальной катастрофе — то, что произошла она не накануне двенадцатого апреля, а значит, в моем распоряжении остается какое-то количество главного ресурса — времени! Более того, теперь точно известен отпущенный мне срок…

…для меня лично…

Спохватившись, я достал видеофон.

Не ради же полного уничтожения моей репутации Генрих Карлович подобное затеял, это лишь приятный бонус, не более.

Очередной реальный удар…

Разрыв помолвки и «предложение, на которое невозможно согласиться» — это, само собой, провокация, направленная против моего приемного отца, который к тому же сейчас еще и нездоров. Провокация его на необдуманный поступок. Провокация к атаке. Провокация к натуральной войне двух (наверняка и более) феодалов.

А раз так, то и договоренность о заказе от министерства Войны (или какая-то значимая его часть) или уже превратилась в тыкву, или это должно будет произойти в самом скором времени.