Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Хотя, признаться честно, я совершенно не расстроен тем, что один из тех людей, по чьей вине со мной произошли недавние события, испытывает жестокие страдания. Нет, я просто понял, что мне чертовски приятно ощущать свою власть над другими. Пусть и весьма ограниченную.

Жуткие крики продолжались.

Несколько минут спустя жестокое избиение женщины, наконец, прекратилось.

Голая, она, свернувшись калачиком на полу и обхватив руками живот, просто стонала.

Аркадий бессильно обвис на руках державших его бойцов.

А затем, подняв голову, он вперил в меня свой взгляд. Было и видно и слышно, как его зубы отбивали «чечетку».

— Как? — спросил он меня, — как вы, барышня, можете быть такой жестокой…? Вы… такая юная! Вы же сами будущая мать! Вы просто…

Его затрясло.

— … просто чудовище.

— Да, — согласился с ним я и снял с левой руки перчатку из кожи тончайшей выделки, открывая его взору и взору всех остальных, свою искалеченную кисть, — я стала чудовищем. И этим чудовищем сделали меня вы, Аркадий Станиславович. Вы. И ваши хозяева. И за это я вас ненавижу всей своей душой.

Предатель хотел было что-то ответить, но я подал знак и избивать уже начали его самого. Гораздо, гораздо жёстче, чем его супругу до этого.

Аркадий Станиславович вопил. А затем, к его воплям присоединились вопли его супруги, наблюдавшей за тем, как мучают ее мужа.

А чуть погодя, вновь принялись за нее.

Продолжалось это долго. Я потерял счет времени. Меня «колотило» от творившегося здесь.

— Все! — жестко сказал я, и избиение прекратилось, — цирк окончен! Я довольно насмотрелась. Умертвите, пожалуйста, жену предателя…

— Неееет! — громко захрипел бывший финансист, — не нааааадо! Пожааалуууйстааа, нееее надооо!

Он ничем уже не напоминал того франтоватого и нагловатого типа, довольного жизнью, которого я видел на фотографии.

До полного безумия ему оставалось лишь пол шага."

"Я, в отличие от Николая Семеновича, ни разу неспециалист в области организации допросов, хотя противодействовать им меня, в теории, конечно, подготавливали.

Даже пытки вытерпеть некоторое время возможно, я уверен. Если есть надежда! А если надежды нет… страх.

А вот о страхе я знаю все.

От Аркадия Станиславовича нам нужно было абсолютное, стопроцентное, сотрудничество. Иначе никак. Да и даже если он в полной мере пойдет на сотрудничество, гарантий на успех не было…

Один из бойцов навинтил глушитель на пистолет и приставил его к голове женщины.

— Подождите, — сказал я, подняв руку, — сделайте все, пожалуйста, бескровно.

Боец взглянул на Николая Семеновича, а тот лишь кивнул. Убрав огнестрел, боец достал удавку.