Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Аня, по щекам которой текли ручьи слез, исполнила требование, опустив руки и зажмурилась, не в силах вынести похотливых взглядов чужих мужчин.

— Аркадий Станиславович, вам не повезло, — с насмешкой и деланным сочувствием заявила дочь Игоря, — что в данный момент и в данном месте присутствует благородная барышня, то есть я, которой не пристало видеть некоторые моменты межчеловеческих взаимоотношений. В противном случае вы бы сейчас имели счастье наблюдать весьма пикантную сценку с вашей супругой в главной роли, а также, этими господами. Но увы.

Аркадий даже завыл от бессилия и унижения.

— Почему вы все еще в одежде? — поинтересовалась рыжая и ему в спину кто-то ударил прикладом оружия.

Он начал раздеваться.

— Только трусы не снимайте, пожалуйста, — бесцветным тоном сказала Кайа, — мне непотребно видеть подобное.

Оставшись в трусах, Аркадий, как до этого его жена, крепко зажмурился, не имея более сил наблюдать за происходящим.

А затем, резко открыл глаза и заговорил скороговоркой:

— Я вам все расскажу, только не… — его снова ударили, и он снова глотал ртом воздух.

— Кажется, я вам уже говорила, — произнесла Кайа, глядя куда-то в сторону и продолжая гладить сидевшую на ее коленях кошку, — что не желаю слышать ваши лживые слова.

На несколько секунд повисло молчание, а затем, Кайа продолжила:

— Прежде, чем эти господа, — она обвела рукой людей в полицейской форме, — умертвят вас обоих, я желаю в полной мере насладиться вашими же страданиями.

Сказав это, мерзкая сука взглянула на «безопасника», который лишь кивнул, а затем, один из подонков сильно ударил Аню локтем в грудь, от чего та упала на пол, а затем, подошел еще один урод и уже вдвоем, они начали жестоко, со знанием дела, избивать ее дубинками.

Аня дико кричала, извиваясь на полу и пытаясь защитить свой живот, но ее били по спине, рукам, ногам, лицу…

Подонки избивали его жену, добрейшую личность, любившую всех живых существ на свете. Били безжалостно, а он лишь мог стоять и смотреть.

Аркадий, с сумасшествием в голосе завыл, начав вырываться из лап, удерживавших его сволочей.

У меня не было никаких сил смотреть на творившийся в комнате ужас, и я опустил было взгляд на кошку, но в сей же момент мне на ухо зашептал Николай Семенович:

— Барышня, вы сами настаивали на своем присутствии здесь! Играйте свою роль до конца! Не портите дело!

Я лишь кивнул, возвращая взор. Николай Семенович не только за дело радел, но, как мне показалось, это была его личная маленькая месть мне, за мое упрямство. Он не давал мне возможности «сбежать» от творящегося кошмара. Ладно.

Внезапно для себя я понял, что испытываю весьма противоречивые чувства. Отвращение. И наслаждение… Нет, не от того факта, конечно, что здесь и сейчас избивают двух беззащитных людей.