Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Она заорала мне что-то там вслед, но Пансион и все, что с ним связано, остался в прошлом и меня более не волнует.

Честно говоря, я не был в курсе, что сталось с остальными участницами «замеса», выгнали их тоже, либо только меня.

Да, собственно, какая разница?

— Привет, пап! — крикнул я, помахав ручкой, поджидавшему меня на стоянке, около дорогущей на вид, спортивной двухместной машины, «новому папане».

— Привет-привет, — ответил тот и чмокнув меня в щеку, когда я подошел поближе, после чего, закинул мой чемодан в багажник, — ну что, изгнанная, едем в новую берлогу?

— Едем, конечно! — радостно ответил я.

Глава 37

Утром того же дня."

"— Благодарю Вас за то, что своевременно поставили нашу Семью в известность, я передам Ваши слова своей Мадам, хорошего дня, Алла Петровна, — ответила Прислужница «бабушки» Кайи звонившему абоненту и на этом подвела черту под разговором.

— Мадам, звонила Директриса Пансиона, в котором училась ваша внучка, Кайа, — несколько минут спустя сообщила Прислужница своей Мадам о состоявшемся разговоре.

— Училась? — машинально переспросила та, оторвав свой взор от финансовой документации.

— Директриса сообщила, что ваша внучка устроила очередную выходку и что ее присутствие в Пансионе более не желательно.

— Выходку? — вновь переспросила пожилая женщина и «цыкнув» поинтересовалась, — это может стоить нам репутационных издержек, Вика?

— Поступок Кайи может осложнить отношения с Московским коммерческим банком, Мадам, ваша внучка, выражаясь совсем нефигурально, почистила зубы туалетным «ёршиком» одной из барышень Беликовых…

— Беликовых? — перебила ее Мадам. — Настасьи Беликовой дочь?

— Нет, ребенок одной из любовниц ее мужа, Марии, — ответила Прислужница, пожав плечами.

— Директриса потрудилась сообщить, с чего это вдруг произошло подобное? — поинтересовалась пожилая женщина.

— С ее слов, барышня Беликова «попросила» Кайю выдраить унитаз…

— Ясно, — перебила свою Прислужницу «бабушка» Кайи, — значит проблем не будет.

В помещении ненадолго установилась тишина. Пожилая мадам, после некоторого раздумья, постучав пальцами по массивной столешнице письменного стола, сказала:

— Сообщи новость Игорю, пусть придумает, куда ее теперь девать. Раз уж удочерил, то она отныне станет только его головной болью, а я об этом ребенке более слышать не желаю! Она — отрезанный ломоть!

— Как скажите, — ответила Прислужница, — я вам еще нужна?

— Иди, — махнула рукой пожилая женщина.

Месяц спустя. Моя жизнь стала такой, каковой я ее для себя и желал — размеренной и скучной. Я бы даже сказал «стерильной».