Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Одеты они были не «по форме», в «домашнее», так что понять, ученицами каких классов являлось это «трио», а стало быть определить их точный возраст, было затруднительно, но, вроде бы на вид, возраста Кайи, «плюс-минус».

Вначале, «трио», под тяжестью внезапно прилетевших с моей стороны обвинений, моментально сникло, опустив глазки в пол, однако разве могут подростки спокойно воспринять упреки в свой адрес, даже если они вполне справедливы, от того, кто примерно одного с ними возраста и пола?

Это «трио» — не смогло и посему, «Колобок», «оторвав» взгляд от моего наполовину распотрошённого чемодана, из шкуры неведомого ящера и вперив его мне в глаза, с покрасневшими от стыда и раздражения щечками, делавшими ее облик еще милее, с возмущением заявила мне, не повышая, однако, голоса:

— А что здесь делает Воспитанница особых классов? Не припомню я такого, чтобы воспитатели сообщали о том, что мы теперь живем вместе с «особыми»!

Мне это показалось весьма наглым заявлением, отчего глубоко внутри зашевелилась темная сторона моей личности и у меня возник огромный соблазн, несмотря на присутствующих тут же «вампирских» сестер, отодрать ремнем, как сидорову козу, эту мелкую пухлую задницу.

— Мы слышали, что одну из твоих соседок по комнате убили, со второй произошел несчастный случай, а третья, сильно заболела! И только ты одна осталась невредимой! — сообщила, бросив на меня осуждающий взор, одна из «вампирских» сестричек, — все в Пансионе говорят, что ты предвестница несчастий!

— И с бывшей Главой Совета Старшеклассниц, — в разговор вступила вторая из сестер, отличить которую от первой было возможно только по-маленькому, но заметному шраму на крыле ее носа, в остальном сестры были похожими, как две капли воды, одеваясь и подстригаясь одинаково, — которая имела несчастье быть с тобой в ссоре, так внезапно приключилось… такое! А что стало с ее подругой, с Лизой, это же просто какой-то ужас!

Несмотря на некоторое правовое неравенство, «простые люди» Империи были вполне «современными» по моим меркам и не «ломали шапку», перед так называемыми аристократами, однако некое благоговение, что ли, они перед ними все же испытывали.

Не выветрился еще, похоже, до конца «дух» «крепостничества» из здешних людей, населяющих российскую землю, даже спустя две сотни лет, после фактической отмены «крепостного права», которое прекратилось в этом мире на полсотни лет раньше, чем в том, если верить учебнику истории.

Таким образом, судя по выражению их лиц, многое из того, что услышала бы Кайа, будь она одного с ними сословия, так и осталось невысказанным вслух.