Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

— Это хорошо, — ответила она, разглядывая свои ногти, — тебе, наверное, интересно, зачем я вызвала тебя сразу по твоему возвращению?

— Скорее волнительно, Алла Петровна, — ответил я быстро пожав плечиками, как это часто делают дети и подростки, — вызов к Директору обычно не сулит ничего хорошего.

— Ну-ну, — сказала мне та, улыбнувшись, — на этот раз сулит! У меня для тебя есть хорошие новости, ты переезжаешь!

— Куда это? — спросил я тоном чуть более встревоженным, чем мне бы хотелось, ибо после ее слов, мне отчего-то вспомнились: Лев Моисеевич и его внучка.

— Прошлая администрация допустила ошибку, разместив тебя в корпусе «особых классов», — сообщила мне она, — тот контингент для тебя категорически не подходит!

— Но я же учусь в «особых классах», разве не логично, что и проживаю я с тамошними девочками?

— Ай, прекрати, — махнула рукой Директриса, — ты же в математике сильна и должна знать, что у каждого правила, есть исключения, тем более, что ты показала столь выдающиеся результаты на двух школьных олимпиадах, так что можешь считать это поощрением от администрации Пансиона за успехи в учебе. С сегодняшнего дня, ты проживаешь в корпусе для «одаренных», довольна?

— Эээ, да, но разве девочки, что обитают там, будут рады видеть «у себя» кого-то из «особых классов»?

— Если кто-то будет выражать тебе свое недовольство — смело посылай их ко мне!

— А, ага, — ответил я.

— И еще одно, Кайа, по поводу городской олимпиады по физике, — начала Директриса.

— А что с ней? — осторожно поинтересовался я.

— Ты совсем недавно пережила целый ряд сильных потрясений, да и из больницы тебя выписали не столь уж давно… — произнесла она, заглядывая мне в глаза.

— Вы хотите, чтобы я отказалась от участия? — прямо спросил я.

— Да, — столь же прямо ответила та, продолжив — ты же знаешь, что нашему Пансиону был нанесен совершенно чудовищный репутационный ущерб событиями, имевшими место быть некоторое время назад…

Она замолчала ненадолго, формулируя свою мысль, после чего, продолжила:

— Городская Олимпиада — это весьма массовое мероприятие, сопряженное с большим стрессом, и я опасаюсь, что к переживаниям, перенесенным тобой в результате недавних событий, добавятся новые и твоя психика может не выдержать.

Сказав это, Директриса выразительно посмотрела мне в глаза.

Она явно опасалась того, что у «девочки из дурдома» на фоне волнений может «сорвать крышу» на глазах у всего «честного народа».

Совершенно очевидно, что она не желала никаких ссор с моей Семьей и поэтому, не запретила самолично мое участие на Олимпиаде, а вместо этого, предлагала сейчас «взятку», в виде переезда в гораздо более комфортабельное жилье, в обмен на мой отказ от участия.