Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Это самое программное обеспечение — вероятнее всего, то, что в моей прошлой жизни называлось модным словосочетанием «искусственный интеллект», в базе данных которого, имеется полная информация о реакциях людей, в тысячах, если не в десятках тысяч, самых разнообразных допросов.

Несмотря на то, что этот мир весьма самобытный, здорово отличающийся от моего прошлого, технологически они идут примерно в одном направлении.

Этот мир, отставая и, порой, весьма существенно, по одним технологиям, в других же, наоборот — находится на одном уровне или даже обгоняет.

— Скажите, Федор Никифорович — очень тихо обратился я к своему адвокату, наблюдая параллельно за тем, как «техник Первого класса» вытаскивает из саквояжа и складывает на столе, некие «лучшие части» от того аппарата, что стоит передо мной, — а Суд учитывает, при вынесении своего решения, данные полученные от этой системы?"

"— Сами по себе, отдельно от иных доказательств, результаты этого исследования не могут быть основой для вынесения судебного решения или приговора, но! в том случае, если против подозреваемого в совершении преступления имеются хотя бы косвенные улики, то Суд вполне может, исходя из данных Полиграфа, признать человека виновным в преступлении. Либо — невиновным, опять же, при отсутствии неоспоримых доказательств вины, если Полиграф подтверждает слова подсудимого. То есть, отвечая на твой вопрос, могу сказать, что хоть и с недавних пор, но да, Суд учитывает данные, полученные с помощь этой системы.

Ну что сказать, раз эта самая Коллегия Верховного Суда одобрила применение этой системы, а у меня нет никаких оснований считать, что там сидят идиоты, и Суд, при вынесении своего вердикта, учитывает ее данные, то стало быть, эффективность ее работы приближается к ста процентам, а раз так, то принимая во внимание, что я не знаком с этой системой и не тренировался в противодействии ей, а также слабое еще «знание» собственного тела, то вероятность успешного прохождения мною этого исследования — незначительна и единственная гарантия того, что в этой игре я не проиграю — не играть вовсе.

Все-таки тот или те, кто совершал в меня этот «выстрел», хоть и стреляли они «наугад», в надежде на «а вдруг», делали это с уверенностью в том, что если это «а вдруг» будет действительно иметь место быть, выкрутиться у меня шансов не будет.

И тут в моей памяти всплыл «преподаватель», один из многих, что были в «пионерском лагере», весьма колоритный старикан, по молодости явно бывший отнюдь не «положительным персонажем».