Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Ибо, все произошедшее в Пансионе — не подлежало огласке, об этом меня предупредила «матушка».

Целый день провалявшись в кровати, не желая никого видеть и вставая только на «покушать», под бдительным надзором сиделки, я к вечеру решил посмотреть «ящик».

«Щелкая» пультом, я внезапно замер, на одном из государственных каналов женщина-диктор читала новости:

— К печальным новостям, — сказала она, — вчера ночью, в своем доме, на пятьдесят девятом году жизни, вследствие тяжелой скоротечной болезни, скончался…

Я пропустил мимо ушей то, что она сказала далее, ибо на меня, с экрана «ящика», смотрел «дядюшка» Художницы, облаченный в мундир…

— Приносим свои соболезнования, — услышал я конец фразы диктора, — в связи со смертью человека, имевшего столько заслуг перед Родиной.

Скончался, от болезни, дома… да.

Я переключил на «коммерческий» новостной канал, один из репортажей которого, освещал крупное ДТП:

— Сегодня ночью, в крупной автомобильной аварии, погибли несколько офицеров седьмого управления армейской контрразведки, в данный момент, сообщается о пяти погибших…

Глава 26

«Ничто» — пожалуй именно так можно описать то место, где я сейчас нахожусь. «Ничто». Ничего нет, не видно ни зги.

Внезапно «дали» яркий свет, осветивший меня и то место, где я стоял.

Резко отвернув голову в другую сторону от его источника, я сильно зажмурил один глаз и заслонил рукой другой.

Еще один источник света! Еще один! И еще! И еще!

Попривыкнув — осмотрелся, выяснилось, что свет «дали» вовсе не только ради меня.

Пять мощных прожектора освещали пять участков… сцены!

Место где я оказался — было обычной деревянной сценой, без кулис, возникшей «из ниоткуда» и находящейся посреди «ничего».

— Убийца! — позади меня раздался истошный крик, я вздрогнул и резко развернулся, узнавая голос — кричала Яна!"

"На сцене стояла освещенная прожектором ванна, из которой поднималась мокрая и голая Яна, чьи глаза и рот были широко раскрыты, прямо как тогда, когда я видел ее в последний раз…

— Что ты натворила? — ее голос сорвался на истерику, — я лишь хотела быть твоей Прислужницей, а ты меня безо всякой жалости убила! Ты жестокая, как и все знатные…

Она с трудом вылезла из ванной и сделала несколько шагов в мою сторону, оставляя мокрые следы на деревянных досках.

— Убийца, — раздался еще один девичий вопль, я повернул голову, чтобы узнать, что на этот раз…

На другом освещенном участке сцены я увидел Художницу, видок она имела такой, будто явилась сюда прямо со съемок фильма «Звонок».

Она стояла в длинной ночнушке, склонив голову, шея ее была в петле, а другой конец веревки уходил куда-то высоко, в «ничто»…

— Ты не оставила мне выбора, ты… — она запнулась, подняв голову и заглянула мне в лицо.