Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Видеофон «дядюшки»! У меня, похоже, от всего произошедшего мозг совсем перестал работать, раз я забыл про запись, что хранится на накопителе!

— Мой видеофон, — прошептал я, потянувшись за ним рукой и схватив который, тут же убрал его в карман пиджачка, где непослушными еще пальцами, нащупал разъем под накопитель, вытащив который, с некоторым трудом, сломал пальцами, затем вытащил аппарат на свет божий, осмотрел его и бросил обратно на стол.

— Ой! Это не мой! Где же мой? — капризно спросил я.

— Школьницы нынче совсем не романтичные, — расстроенно сообщил тот силовикам, что в полном облачении стояли в помещении, а затем, уже мне:

— Разве в дамских романах это не то место, когда юная барышня, то есть ты, спасенная прекрасным юношей — мной, должна броситься на шею и целовать своего спасителя? А она о своем видеофоне беспокоится… — пожаловался мой спаситель.

Бойцы заулыбались, а я чуть отодвинувшись, ответил тоном взрослой «тетеньки», что разговаривает с подростком:

— Одному здесь присутствующему «прекрасному юноше», стоит поменьше читать дамских романов…

Меня перебил смех, присутствующих здесь силовиков, а я добавил, вновь обращаясь к покрасневшему от возмущения «спасителю»:

— Меня только-только едва не задушили и не застрелили, так что, я вовсе не желаю ссориться с… — я замолчал, вспоминая, как зовут его подружку. — Касуми, она, судя по всему, девушка горячая и вполне может завершить начатое этими двоими… Но я искренне благодарна вам… вам всем, — я обвел взглядом тут присутствующих, — за то, что я… жива.

Я впервые бросил взгляд на «дядюшку»… на его тело.

«Дядя» Художницы был безусловно мертв, одна из пуль, попавшая в голову, разворотила его лицо, а несколько других, я насчитал еще минимум пять попаданий — его тело, оставив рваные и окровавленные следы на дорогом костюме.

Быть убитым солдатами страны, которой он, верой и правдой, судя по всему, служил долгие годы. Печальное завершение жизни, да…

Мой разум «зацепился» за несколько слов:

«Убит страной»!

Я оглядел покойных, никто, судя по всему, не пытался с ними договориться, их просто убили.

От этих размышлений меня отвлекла ворвавшаяся в помещение бригада медиков и моя «вновь обретенная матушка».

На следующий день, у себя в «домике на островке», в Поместье. После осмотра врачами, прибывшими вместе с «матушкой», которые пришли к выводу, что, кроме сильного душевного потрясения и поврежденных запястий, перебинтованных прямо тут же, в «пыточной», никаких иных физических повреждений, требующих лечения у меня нет.

Так что единственным специалистом, с которым мне пришлось «плотно» пообщаться — был психолог, тоже какой-то «ведомственный», не гражданский.