Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Было видно, что он снова очень хочет ударить меня, но в этот раз, хоть и с трудом, но он сдержал себя…"

"— Все это очень интересно, — продолжил я вполне спокойно, снова опустив глаза «в пол», — но…

— Значит, по хорошему ты не хочешь, да? — перебил меня «дядюшка», в голосе которого вновь появились эмоции и кивнул стоявшему позади меня типу…

Все случилось внезапно!

Мне на голову накинули некий прозрачный, эластичный пакет, плотно обтянувший мое лицо… Неважно! Мне перекрыли доступ воздуха!

Кайа громко замычала, извиваясь и дико дергаясь, едва не перевернув стол, всем телом, пытаясь вырваться из хватки своего душителя, но мужчина, стоявший позади, держал крепко и ее саму и то, чем ее удушал, да и руки ее были скованы наручниками позади спины.

«Дядюшка» Художницы с отвращением смотрел на широко раскрытый рот и выпученные глаза удушаемого подростка.

— Хватит, — сказал он, когда бьющаяся в попытках высвободиться Кайа, начала явно терять сознание.

Раздался мой долгий, громкий и хриплый вдох, затем еще один и еще. Перед глазами все «плыло», а грудь и бронхи разрывало от мучительной боли… но я жив, я все еще жив…

Я закашлялся.

Затем снова, но уже от того, что слюна попала «не в то горло», было бы очень обидно умереть, захлебнувшись слюной.

Слюни… они были размазаны, той резиновой хреновиной, которой меня душили, по всему моему лицу, вместе с соплями, слезами и, кажется, кровью.

Уверен, что милое личико Кайи, в данный момент, утратило большую часть своей привлекательности и очарования.

Хотя, по правде говоря, на свой внешний вид, прямо сейчас, мне было абсолютно наплевать.

Руки… руки скованы за спиной, не могу ни высморкать, ни стереть с лица все то, что по нему размазано.

Все-равно!

Просто выдул из носа все то, чем он был забит…

Получилось не очень и новая порция соплей оказалась на моем лице.

Все-равно… Меня бьет, крупной дрожью, озноб.

— Что случилось? Юному чудовищу больше не хочется улыбаться и дерзить? Я тебя внимательно слушаю, скажи мне, кто тебя надоумил и кто тебе помог? — спросил, смотревший на меня, с отвращением, «добрый дядюшка».

— Улллыыыббббаааться, даааа, — произнес я, заикаясь из-за бившей меня дрожи.

И, после нового приступа кашля, криво улыбнувшись мучителю, запел:

— От улыбки, — у меня зуб на зуб не попадал, — станет всем светлей и слону…

Я на мгновение затих, сглатывая.

— И даже маленькой улитке…

— Хватит нести чушь, — сквозь зубы зашипел «дядюшка», ударив ладонью по столу.

Я, от испуга, дернулся всем телом назад и замолчал.

— Говори, тварь… — зашипел он.

— Кто виновен в самоубийстве вашей племянницы? — пытаясь справится с дикой дрожью, спросил я.