Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Я готов поставить немало рублей на то, что Главу и эту «одаренную» связывает «крепкая женская дружба».

Никаких предубеждений против подобных женских шалостей я не испытывал, тем более, что это, можно сказать, женский монастырь, а девчонки тут в таком возрасте, когда люто бушуют гормоны, так что в отсутствии представителей мужского пола, местные воспитанницы могут «играть в любовь» с другими воспитанницами. Я полагаю, что подобные ситуации тут отнюдь не редкость.

Я «свернул» учебник и зашел на внутренний сайт Пансиона, в раздел «наши воспитанницы». Пролистав список, с фото, «одаренных» одиннадцатых и двенадцатых классов, подругу Главы я в них не обнаружил, а нашел ее в списке классов «обычных».

Выпускной класс. Ее интересом была живопись. Я посмотрел некоторые из ее работ и пришел к выводу, что эта девушка — художник исключительного таланта и что, со временем, она вполне сможет стать всемирно известной.

Когда я снова посмотрел на них, те уже встали из-за столика и отнеся подносы, покидали столовую.

А у меня родилась идея того, каким именно образом я могу получить согласие Главы на мое участие в городской олимпиаде.

Подленькая такая идея. И крайне неприятная.

И когда я уже практически отринул ее, решив поискать другой подход к Главе, у меня в голове возник фрагмент нашего с ней диалога:

«Даже, если гипотетически, мое решение станет причиной твоей гибели, то я возьму на душу такой грех».

А собственно, если ей настолько безразлична моя жизнь, то почему я должен испытывать муки совести от того, что легонько пошантажирую ее тем, что придам огласке ее «нестандартные» отношения? Само собой, если это мне не померещилось и у них такие отношения и в самом деле имеют место быть.

Кто же знал, что у нашей, столь сильно заботящейся о репутации, Танечки, есть такой интересный секрет? Как там в анекдот говорится? «и эти люди запрещают мне ковыряться в носу!»

На следующий день.

Собираясь на занятия, я нацепил свой новый галстук и кокарду, чем моментально привлек внимание к своей персоне со стороны остальных «особых», которым довелось меня лицезреть."

"— Девчонки делают ставки, — шепнула мне на ухо Яна, — как скоро тебя заставят переодеть галстук и снять Звезду.

— Можешь ставить на то, что не заставят, — улыбнулся той я, — у меня есть разрешение от Директрисы.

Позже. В здании школы. Как и ожидалось, только наш дружный строй оказался в школе, ко мне тут же подлетела одна из дежуривших девочек из «дисциплинарного комитета» и обратила внимание нашего воспитателя на то, что одна из подшефных той воспитанниц, а именно я, одета «не по уставу».

И что она требует от меня немедленно привести свой внешний вид «к уставному».

— Ничего не знаю, — ответил я той, — мне эти изменения разрешила лично мадам Директриса.