Корабль призраков

– Да… – Она молча выскользнула из моих объятий и побрела по коридору, маленькая и несчастная.

У самой двери в кают-компанию, повинуясь какому-то импульсу, я оглянулась. Карпик благополучно прошла мимо своей каюты. Каюты номер двенадцать. Или мне это только показалось? Или она действительно направилась в сторону каюты Клио – туда, где сейчас находится ее отец. Похоже, этих двоих действительно изранила смертельная страсть… Только один раз Сокольников воровато выскочил за бутербродами и воровато попросил меня, чтобы я приглядела за дочкой… Должно быть, он и взял боцманский ключ, чтобы маленькая бестия, со свойственной ей безудержной бесцеремонностью, не открыла этим ключом двери Клио в самый неподходящий момент…

Именно так, безудержная бесцеремонность, бедная Карпик. Я с трудом подавила в себе желание броситься за ней. В конце концов, она справится со всем сама, упрямая девчонка….

* * *… – Давайте не будем включать света, – попросил Антон. Собственно, и просить было не нужно.

– Давайте.

– Море во льдах выглядит романтично, вы не находите?

– Пожалуй. Который час? Антон посмотрел на часы:

– Половина второго. Половина второго, а мы с вами не обменялись и десятью предложениями.

– Остается еще два с половиной часа.

– Надеюсь, они будут более продуктивными.

– Может быть.

– Что вы думаете обо всем об этом?

– Сейчас – ничего.

– Вы считаете, что ваш… м-м… Ваш приятель, этот Вадик… Что он прав?

– Я не знаю. Но лучше хоть какое-то объяснение, пусть самое не правдоподобное, чем отсутствие всякого объяснения.

– Возможно, вы и правы… Но если это игра – то очень дорогостоящая игра. Одна эвакуация команды чего бы стоила.

Я улыбнулась:

– Видите, вот и вы втянулись в нее, приняли ее условия.

– Бог с ней, не хочу даже говорить об этом.

– Тогда о чем же вы хотите говорить?

– О вас…

– Обо мне?

– О чем же еще можно говорить в тихую лунную ночь? – По всем правилам необязательного корабельного флирта он должен придвинуться ко мне на максимально возможное расстояние, попытаться запустить лапу мне под свитер и…

Но он не сделал этого. Наоборот, отошел к широким окнам. Теперь я хорошо видела его силуэт на фоне черного неба и льдов, мерцающих изнутри каким-то ирреальным, никогда не виденным мной светом. Силуэт, который не способен заставить сердце биться сильнее. Этот тип мужчины совершенно мне противопоказан: почти квадратная фигура (смешно вспомнить, что я приняла его за “братка” в нашу первую встречу), по-мальчишески круглая заросшая голова, короткая основательная шея… Пожалуй, он соответствует своей фамилии – Улманис – хуторянин-латыш, да и только. Нейрохирург, кто бы мог подумать, ему нужно возить сено в августе, копать картошку в начале сентября и всю зиму делать детей.