Корабль призраков

И больше того – о сегодняшней ночи.

Без Клио и Сокольникова, а также Вадика, которого не удалось разбудить даже героическими усилиями Филиппа и Антона, в кают-компании оказалось двенадцать человек. Все пассажиры “Эскалибура”, и ни одного члена команды. Усевшись в дальнем углу кают-компании, я наблюдала за происходящим и каждую секунду ловила себя на глупой улыбке, совершенно противопоказанной сложившемуся положению вещей. Во-первых, мне стал ясен смысл потешной реплики Карпика насчет енота. Почти у каждого под глазами залегли белые круги, и я в конце концов все-таки сообразила, что это не что иное, как предательские метки вчерашней охоты на тюленей. Солнце, льды, открытая вода, солнцезащитные очки сделали свое дело: к неискушенным лицам намертво приклеился загар, чья граница как раз и проходила по линии солнцезащитных очков. Это делало внешность совершенно несерьезной, но, как ни странно, в кают-компании никто и не стремился к особой серьезности. Больше всего все это сборище пассажиров напоминало мне детей, оставшихся дома без родителей.

Было время обеда с его накрахмаленными скатертями, салфетками в кольцах и раз и навсегда заведенным ритуалом. После случившегося и ритуал, да и сам обед пошли к черту, не было ни обычного Шопена для улучшения пищеварения, ни перемены блюд, ни стюарда Романа. Его обязанности взяли на себя Муха и Витя Мещеряков. В буфетной кают-компании они наделали бутербродов с сыром и колбасой (к счастью, весь продуктовый запас, в отличие от экипажа, остался в неприкосновенности); оттуда же были принесены сок и спиртные напитки.

Бутерброды были немедленно расхватаны, и дискуссия началась. Но ей предшествовала некоторая заминка. Никто не знал, с чего начать.

Обязанности председательствующего взял на себя Антон.

– У кого-нибудь есть соображения по поводу случившегося? – обратился к пассажирам он.

– Это просто форменное безобразие. – Губернатор, ходивший из угла в угол кают-компании, начал совершенно с другого конца. – Просто произвол! У меня на сегодняшнее утро назначена связь с областью, это, между прочим, государственное дело. Государственное и подсудное!"

"– И почему только у нас все государственные дела всегда бывают подсудными? – обезоруживающе улыбнулся Лаккай, как истинный российский политик, налегавший на бутерброды с икрой.

– Оставьте ваши замечания при себе! – Распопов казался не на шутку взволнованным, он и не скрывал эмоций. – Я их всех под суд отдам!

– Ну, сначала нужно найти тех, кого вы собираетесь отдать под суд, – рассудительно сказал Антон. – Лично мне эта ситуация совершенно непонятна.

– Я знаю только то, что двигатель не работает. Значит, ни света, ни тепла нам не видать как своих ушей. Сейчас здесь восемнадцать градусов.